«Но ведь если король Франции будет столь благожелателен, что примет у вас оммаж, вы легко уладите дело с королем Англии. У него хватает забот в других землях, и он не выгонит вас из Бретани. А король Франции, наверное, зовет вас по другому поводу».
Наконец граф де Монфор дал себя убедить и уговорить. Проведя необходимые сборы, он выехал из Нанта в обществе двух вышеназванных баронов, а также рыцарей Бретани. Продолжая свой путь, он прибыл в Париж и расположился в отеле со всеми своими людьми. Когда стало известно о его приезде, все были крайне обрадованы. Его шурин, граф Фландрский, пришел повидаться с ним, и они выказали друг другу великое радушие.
Весь день после приезда в Париж, а также и наступившую ночь граф де Монфор совершенно спокойно провел в своем отеле. На следующее утро, в час терций, он выехал с кортежем, в коем было более 100 лошадей, и направился к королевскому дворцу, где тогда находился король Франции и почти все благородные прелаты и бароны королевства Французского.
Спешившись возле дворцовой лестницы, граф поднялся по ее ступеням, а затем шел вперед до тех пор, пока не оказался в одной большой палате, полностью покрытой и украшенной тканями, очень нарядными и весьма дорогими. Графа там уже ждали король и его сеньоры.
Когда граф вошел в палату, на него очень пристально посмотрели те, кто никогда его прежде не видел, а король Франции метнул на него самый тяжелый взор. Граф де Монфор встал перед ним на колени и весьма смиренно сказал:
«Монсеньор, вы меня вызвали, и я прибыл по вашему велению». Король молвил в ответ: «Граф де Монфор, я вам за это признателен, но меня крайне удивляет, как и почему вы посмели хозяйничать в герцогстве Бретонском, на которое у вас нет никаких прав. Ведь есть и более близкий наследник, чем вы, коего вы желаете обездолить. И, как нам доложили, чтобы упрочить свое положение, вы съездили к нашему противнику, королю Англии, и принесли ему клятву верности и оммаж за герцогство Бретонское».
Граф молвил в ответ:
«О! Сир, не верьте этому, ибо на самом деле вы плохо осведомлены. Я это сделал бы весьма неохотно! А насчет наследственных прав, о коих вы говорите, — сир, не извольте гневаться, но мне кажется, что вы заблуждаетесь, ибо я не знаю никого, кто доводился бы более близкой родней почившему герцогу, нежели я — его брат. Однако если судебным путем, по закону, будет установлено и объявлено, что есть другой, более близкий наследник, то я вовсе не сочту для себя позорным и постыдным отказаться от наследства».
В ответ на его речь, король произнес:
«Граф де Монфор, вы сказали об этом достаточно. Но мы повелеваем вам, под угрозой потерять всё, что вы держите от нас или можете и должны держать: не покидайте Париж в течение пятнадцати дней, до тех пор, пока бароны и пэры не вынесут суждение и постановление об этом родственном споре. Вот тогда вы и узнаете, какие наследственные права у вас есть. А если вы поступите иначе, то нас разгневаете».
Граф ему ответил:
«Монсеньор, я повинуюсь».
Затем он поднялся с колен и, отдав круговой поклон, простился со всеми высокородными прелатами и баронами, а они ответили ему тем же.
Вернувшись из дворца в отель, граф стал напряженно думать и размышлять о положении своих дел. Он едва смог пообедать — так был задумчив, и запретил, чтобы к нему в покой входил кто-нибудь, кроме слуг.
