В течение четырех дней, пока длились празднества, в Нант постоянно приезжали разные держатели фьефов — рыцари и оруженосцы, дамы и девицы. Они приносили оммаж мессиру Карлу де Блуа за свои владения и признавали его сеньором, именуя при этом герцогом. Однако оставалось еще немало городов, крепостей, замков и сеньорий, которые поддерживали другую сторону и в дальнейшем всегда были против мессира Карла де Блуа. Ведь герцог Нормандский и французские господа слишком быстро покинули Нант и Бретонскую землю. Если бы они остались в Нанте на зиму и дали своим отрядам действовать по всей Бретани, то постепенно бы ее отвоевали и привлекли на свою сторону сердца сеньоров и дам, считавших справедливыми притязания графа де Монфора. Однако этого не было сделано, и война в Бретани разгорелась снова, ибо король Англии оказал поддержку и помощь тем сеньорам и дамам, которые, будучи сторонниками графа де Монфора, заключили с ним союз и хранили твердую убежденность, что его дело правое, так как он доводился братом покойному герцогу Бретонскому.
Герцог Нормандский и сеньоры оставались в Нанте до осьмицы Святого Мартина[900], то есть до наступления зимы. Тогда они решили на совете, что вернутся во Францию, ибо бретонцы отсиживались в своих гарнизонах, никак не показывая, что желают собраться вместе и вести войну.
Пока сеньоры еще находились в Нанте, мессир Карл де Блуа, как герцог Бретонский, написал жителям городов Ренн, Ванн, Кемперле, Кемпер-Корантен, Энбон, Ламбаль, Генган, Динан, Доль, Сен-Майё, Сен-Мало, а также всех пограничных и прибрежных областей Бретани, чтобы они соизволили приехать в Нант, выказали ему покорность и сделали то, что обязаны. Некоторые туда приехали, но другие сказали и написали мессиру Карлу де Блуа, что вовсе не считают нужным так делать. Ведь его уже очень сильно опередила графиня де Монфор, у которой сердце было поистине мужское и львиное.
В тот день, когда ее мужа пленили при обстоятельствах, о которых я вам рассказывал, она находилась в Ванне, в замке под названием Ла-Моль, и при ней был ее семилетний[901] сын по имени Жан, очень милый ребенок. Ничуть не растерянная, графиня закусила удила и немедля созвала рыцарей, оруженосцев и всех других, на чью любовь, помощь и службу рассчитывала. Когда они прибыли, дама со слезами поведала им о вероломной измене и злодействе, которые, по ее словам, были совершены против ее супруга. Затем она продолжила речь в таких выражениях:
«Милые сеньоры и добрые люди! Своего господина я считаю уже за мертвого. Но вот его сын и наследник — ваш сеньор! Он-то у вас остался и сделает вам еще много добра! Извольте же честно хранить ему верность, как это пристало делать всем добрым людям по отношению к своему сеньору. Я вам буду госпожой, доброй и любезной, а для сына, вашего сеньора, подыщу хорошего опекуна-регента, который поможет оберегать, защищать и отстаивать наши права и его наследство. Я, дама, почти овдовевшая и потерявшая мужа, горячо прошу, чтобы вы, сочувствуя мне и ребенку, хранили нам верность и преданность, как до сих пор делали это по отношению к моему супругу, его отцу!»
Тогда все люди, бароны, рыцари и оруженосцы, державшие сторону графа, прониклись великой жалостью к даме и ребенку, и стали ее утешать, говоря:
«Сударыня, ничего не бойтесь! До тех пор, пока жизни будут в наших телах, мы останемся с вами, ибо это — наш долг и обязанность!»
А она им сказала:
«Большое спасибо!»
Сразу затем, нисколько не медля после известия о пленении мужа, графиня де Монфор с отрядом, в котором было более 500 копий, проехала по городам, крепостям и замкам, усилила там гарнизоны и таким образом очень поправила свои дела.
