В скором времени добрые люди порадели о том, чтобы заключить между мессиром Карлом де Блуа и графиней де Монфор какое-нибудь перемирие — только лишь в пределах Бретани. Затем стороны согласовали и скрепили клятвами договор о том, что перемирие будет соблюдаться до ближайшего дня Святого Иоанна Крестителя, и противники будут оставаться каждый при своем, без всяких коварных уловок. Так осада Карэ была прекращена, мессир Карл де Блуа вернулся в Нант, а все его латники разъехались по гарнизонам.
В ту пору, пока длилось перемирие, бретонцы и англичане посоветовали графине де Монфор, чтобы она, не медля, отправилась в Англию — повидать короля и баронов и сообщить им о своих нуждах. Действительно, в ее положении графиня не могла сделать ничего лучше. Поэтому она приняла этот совет как можно любезней. Выйдя в море из Энбона, она взяла с собой мессира Амори де Клиссона, поскольку он уже побывал в Англии и лично познакомился с королем и баронами. Графиня также увезла с собой двоих своих детей — сына и дочь.
Мы ненадолго прервем рассказ о поездке графини де Монфор, дабы повести речь о короле Англии и событиях, которые случились с ним к тому времени.
В ту пору, о которой я веду речь, пока между сторонами соблюдалось перемирие, бароны Шотландии призвали назад своего государя короля Дэвида, уже долгое время находившегося во Франции. Через двух рыцарей, посланных с письмами в Париж, бароны дали ему знать, что дела в Шотландии идут довольно неплохо, вся страна заждалась его возвращения, города-замки Эдинбург, Стерлинг и многие другие уже отвоеваны, а англичане, которые их удерживали, изгнаны.
Король Шотландии с удовольствием выслушал эти вести. Рассказав о положении своих дел королю Франции, он поблагодарил его за очень радушное, щедрое гостеприимство и простился с ним. Затем король Шотландии собрался в путь и прибыл в Булонь вместе с королевой, своей супругой. Найдя корабли полностью готовыми к отплытию, королевская чета вышла в море.
Вместе с шотландским королем Францию покинули сир де Рамбюр[918], мессир Ги Киере[919], виконт де Кен[920], сир де Шепуа[921], сир де Сампи, сир де Бриане[922] и многие другие — в общей сложности более 60 рыцарей и оруженосцев. Ветер был попутным, поэтому они провели в море только три дня. Причалив в гавани Эдинбурга, они с великой радостью сошли на берег, проследовали через город и вступили в замок. Пребывавшие там мессир Вильям Дуглас, мессир Роберт Вереи, мессир Саймон Фрезел, мессир Александр Рамсей, а также другие шотландские бароны и рыцари оказали им очень радушный прием.
Затем король Шотландии стал объезжать свою страну. Он всюду возил с собой французских рыцарей и оруженосцев, чтобы показать им королевство Шотландское. Однако французы не увидели ничего, кроме скудных земель, покрытых лесами и вересковыми пустошами. Поэтому, шутя и посмеиваясь, они говорили между собой:
«Государь такой страны не может быть богатым человеком!»
В ту пору было объявлено о проведении очень большого празднества, кое должно было состояться в городе Лондоне при участии сорока рыцарей и сорока оруженосцев, как английских, так и ожидаемых из Германии, Фландрии, Эно и Брабанта. Все рыцари и оруженосцы, которые желали туда приехать, из какой бы страны они ни были, получали ручательство безопасного проезда в оба конца. Поэтому некоторые, прибывшие в Лондон из Франции и Шотландии, потом вернулись в свои земли, не встретив никаких преград и опасностей. И было это празднество устроено в честь того, что королева Филиппа Английская разрешилась от бремени одним сыном, коего она вынашивала.
На это празднество прибыли сеньоры из Эно: граф Гильом, брат королевы Филиппы, его дядя мессир Жан д’Эно, сир Энгиенский, сир де Линь, сир д’Авре, сир де Гомменьи и многие другие рыцари Эно и Голландии. Торжества продолжались пятнадцать дней, и в их разгар прибыла туда графиня де Монфор, привезя с собой своего сына Жана и свою дочь. Очень обрадованный, король сказал графине:
«Моя кузина, вы оставите мне этих детей, и я буду им вместо отца». — «Монсеньор, — ответила графиня, — именно для этого я сюда их привезла и теперь отдаю вам».
В ту пору сыну графини было девять лет, а дочери — четыре года. Король тотчас вверил их заботам королевы, своей супруги.
