Сеньорам из английского войска казалось, что если они смогут покорить и захватить Ванн, то станут полными хозяевами береговой границы, так как одновременно будут владеть Ванном, Энбоном, Брестом и всеми прибрежными землями. При необходимости гарнизоны трех этих крепостей смогут беспрепятственно оказывать друг другу помощь и давать укрытие, если воинство королевства Французского сильно превзойдет их по численности. Поэтому сеньоры денно и нощно ломали голову, как бы завладеть городом Ванном. Они столь упорно думали и размышляли об этом, что, наконец, достигли своей цели.
Среди приступов, которые англичане и бретонцы совершали на город Ванн, был один особенно мощный и продолжительный. Он длился весь день напролет, так что сражаться пришлось почти всем латникам с обеих сторон. Когда опустился вечер, все — и нападавшие, и оборонявшиеся — отступили в свои расположения. Однако мессир Робер д’Артуа, англичане и бретонцы поужинали очень быстро, не снимая с себя доспехов, и отдохнули совсем немного. А сразу после полуночи они, не поднимая большого шума, вскочили на ноги, построились во многие отряды и двинулись штурмовать Ванн. Перед этим они велели зажечь великое множество костров — как можно выше над городом, в предельной близости от него, с наветренной стороны.
Те, кто нёс ночную стражу в гарнизоне, увидели вздымающееся вверх пламя. Изумившись, они сначала решили, что пожар полыхает в городе, а потому побежали в ту сторону, подняли великий шум и стали будить спящих. Рыцари и оруженосцы немедленно вскочили с постелей и подумали, что город захвачен врагом. Выбегая из своих жилищ, они видели пламя и дым. Мысль о том, что горят городские дома, привела их в смятение. В то же самое время начался очень большой штурм двух ворот Ванна, а поскольку крики и возгласы доносились с той стороны, все латники туда и устремились.
Между тем мессир Робер д’Артуа и мессир Готье де Мони приступили к исполнению своего замысла. С одним полком англичан и бретонцев, у которых были веревочные лестницы, они пошли в сторону, противоположную той, где начался штурм, то есть туда, где их никто не ждал. Бросив и зацепив за стены лестницы с железными крючьями на концах, воины поднялись наверх так, что этого никто не заметил, не увидел и не услышал. Ведь возле ворот кипела такая большая схватка, что там нельзя было расслышать ни единого звука, доносившегося с другой стороны. Таким вот образом проникли в город Ванн более 200 латников: мессир Робер д’Артуа со своим знаменем, сир Диспенсер со своим знаменем, сир Фитц-Уолтер со своим флажком, а также мессир Готье де Мони, вошедший туда со своим флажком прежде всех остальных. Когда все они оказались в пределах города, то построились в добрый боевой порядок и двинулись по одной улице, выкрикивая свои кличи и повергая наземь всякого, кто попадался им навстречу. От их внезапного появления французы были столь напуганы и пришли в такое замешательство, что стали разбегаться кто куда, даже не пытаясь обороняться. Тем не менее сир де Клиссон, мессир Эрви де Леон, мессир Ги де Лоеак и рыцари, находившиеся в городском гарнизоне, успели сесть на коней и спаслись. При этом они оставили всё свое имущество, ничего из него не взяв, поскольку были уверены, что их предали.
Затем были открыты ворота, против которых англичане и бретонцы вели штурм, и все совершенно свободно прошли через них. Так взяли город Ванн мессир Робер д’Артуа и мессир Готье де Мони. Однако англичане очень сильно расстроились из-за того, что от них ускользнули четыре барона, а также другие бретонские и французские рыцари, находившиеся в городе, ибо за таких пленников вполне можно было получить 100 тысяч флоринов выкупа.
Падение Ванна очень сильно встревожило и опечалило всю округу. Вскоре в город с великой радостью въехала графиня де Монфор. При этом некоторые именитые горожане были схвачены и посажены в темницу, а иные поплатились своими жизнями и накоплениями за то, что слишком легко сдались и подчинились мессиру Карлу де Блуа. Графиня провела там сколько-то дней (я точно не знаю), а затем вернулась в Энбон, предоставив мессиру Роберу д’Артуа и мессиру Готье де Мони вести войну дальше.
