Мессир Людовик Испанский и воины его отряда причалили и высадились в Гарланде, а затем вошли в город Нант через земли, соседствующие с Пуату. Они прибыли как нельзя более кстати, дабы помочь оборонять и защищать Нант от англичан и бретонцев, которые держали сторону графини де Монфор и каждый день, непрестанно, беспокоили осажденных приступами и стычками.
Мессир Карл де Блуа часто сообщал в письмах, как обстоят дела, своему дорогому дяде, королю Франции, своему двоюродном брату, герцогу Нормандскому, который очень его любил, и своему дяде, графу Карлу Алансонскому. Эти трое внимательно относились к донесениям и просьбам, поступавшим от мессира Карла, но в ту пору двор короля Франции был так медлителен во всех делах, что от него очень трудно было получить какую-либо помощь. Тем не менее король и его советники знали, что их противник, король Англии, уже находится в Бретани с войском, набранным из латников и лучников, и его действия могут обернуться великим ущербом для королевства Французского. Поэтому устами короля было постановлено и приказано, чтобы его сын, герцог Нормандский, устроил военный сбор и выступил в поход против англичан, осадивших Нант.
Герцог Жан Нормандский по доброй воле повиновался приказу короля, своего отца. Бросив клич по всему королевству Французскому, герцог назначил военный сбор на определенный день в Анжере и Ле-Мане, и были распространены воззвания, изданные королем, чтобы все поспешили с прибытием.
И вот снарядились все латники в отдаленных пределах — во Фландрии, Эно, Турнези, Артуа, Вермандуа, Амьенуа, Бовези, Понтьё, Корбье[940], Нормандии, а также в срединных и порубежных областях Франции — в Баре, Лотарингии, Бургундии, Шампани, Берри, Пуату и Турени. Через нижние марки все направились в сторону Ле-Мана и Анжера, однако собрались там не скоро: к тому времени в Бретани случилось много новых событий и военных происшествий.
Король Англии видел, что не сможет достичь своей цели относительно города Нанта, поскольку в нем собран очень сильный гарнизон, и никак не удается перекрыть пути со стороны Пуату, Сентонжа и Ла-Рошели, откуда к осажденым ежедневно поступают припасы. Поэтому король решил на совете, что оставит в лагере графа Дерби, графа Хантингдона, сеньора Беркли[941] и мессира Томаса Холланда с 500 латников, 1500 лучников, а также с бретонцами из числа их сторонников, чтобы они и дальше держали Нант в осаде. Сам же король, забавляясь, двинется по Бретани с 500 латников и 1200 лучников, дабы повидать своих людей под городом Ренном и заодно выяснить, нельзя ли там чего-нибудь захватить, ибо это слишком для него утомительно: оставаться долго на одном месте, ничего не делая. А если, мол, из Франции в Бретань явится военное подкрепление, чтобы сражаться с ним, он будет этому крайне рад и немедленно соберет свои силы воедино. Все, кто был наиболее близок к королю, посоветовали ему сделать именно так.
И вот, с тем намерением и решением, о коем я вам сказал, король Англии выступил из-под Нанта и двинулся в путь, чтобы явиться под Ренн и повидать своих людей. Когда он туда прибыл, все, разумеется, очень ему обрадовались. Король провел под городом Ренном пять дней, а на шестой двинулся дальше и осадил Динан-ан-Бретань.
Таким образом, в ту пору король Англии держал в осаде сразу четыре бретонских города: Нант, Ванн, Ренн и Динан, и под каждым из них ежедневно происходили стычки, набеги и штурмы.
Пока король Англии ходил и разъезжал по землям Бретани, его люди, сидевшие в осадном лагере под городом Ванном, ежедневно устраивали и совершали множество приступов. Ведь они очень хотели захватить город силой оружия, поскольку рыцари, которые в нём находились, именно таким способом отвоевали его у них в тот же сезон.
Как-то раз в ходе осады случилось, что возле одних ворот завязалась очень большая стычка, и устремились туда все добрые латники с обеих сторон. Там было совершено много прекрасных подвигов, ибо защитники Ванна, как отважные люди, желавшие битвы, открыли ворота, вышли к барьерам и стали их оборонять. Они видели знамена графа Уорика, графа Арундела, барона Стаффорда и мессира Готье де Мони, которые, на их взгляд, бросались в бой довольно неосмотрительно. По этой причине сир де Клиссон, мессир Эрви де Леон и другие рыцари, защищавшие Ванн, тоже рисковали более смело.
