Так завершилось в ту пору, о которой я говорю, противостояние в Бретани, и разошлись два великих войска, не дав никакой битвы и ничего не сделав. Король Англии простился с графиней де Монфор, взошел со всеми своими людьми на корабли и отчалил. С помощью Бога и ветра, безопасно и невредимо, он плыл до тех пор, пока не пристал в английском порту Плимуте. При короле в качестве пленника находился мессир Эрви де Леон. По прибытии в Англию его поселили в Лондоне. Поверив на слово, что он не сбежит, ему дозволили ездить всюду, где вздумается; других ограничений свободы сделано не было.
После того как договор был заключен и все сеньоры вернулись в свои края, перемирие в Бретани между мессиром Карлом де Блуа и графиней, а также их людьми соблюдалось хорошо: никто не нарушал и не преступал его условий. Однако в ту же пору во Франции произошли неслыханные, грозные и прискорбные события, ставшие причиной всевозможных великих бедствий. Многим видным бретонским и нормандским сеньорам, которые недавно воевали в Бретани на стороне французов и верно исполняли свой долг, по отзывам тех, кто сам участвовал в этом и мог судить не понаслышке, вдруг было предъявлено обвинение в измене, что вызвало великое удивление. И поскольку они никак не могли оправдаться и очиститься от этого обвинения, им пришлось умереть позорной смертью. Все, кто принадлежал к их линьяжам, были очень сильно опечалены, и прежде всего из-за смерти сира де Клиссона. Ведь он был в свое время отважным и верным рыцарем, и за ним не замечали никаких изъянов. Однако в ту пору, о которой я веду речь, французский двор был столь опасен для пребывания, что сеньоры даже не знали, как там себя вести. Король Филипп и его сын герцог Нормандский слишком легковерно внимали разным наветчикам, а тогдашняя королева Франции, мать короля Иоанна и дочь герцога Бургундского, была очень жестокой дамой. Всякого, к кому она проникалась ненавистью, беспощадно убивали. Ее сын, герцог Нормандский, который потом стал королем Франции, перенял от нее многие замашки. Он правил свирепо и в свое время многих велел казнить лютой смертью. Тогда жители королевства Французского во всех его частях были столь угнетены, забиты и запуганы, что следы этого оставались заметны на протяжении двух последующих столетий. Далее в нашей истории вам еще будет об этом рассказано.
Сеньор де Клиссон был обезглавлен в Париже, и некоторые утверждали, что причиной всего была зависть, поскольку король Англии отпустил его из плена, удержав при этом мессира Эрви де Леона. Вместе с сеньором де Клиссоном по обвинению в измене были казнены в Париже сир де Малетруа со своим сыном, сир д’Авогур со своим сыном, мессир Тибо де Монморийон и еще до десяти других рыцарей и баронов Бретани. Тогда же были казнены и четверо очень знатных нормандских дворян, относившихся к великому бретонскому линьяжу, а именно: мессир Анри де Малетруа, мессир Гильом Бакон, сир де Рош-Тиссон и сир де Монбусье[947]. И не нашлось во Франции ни рыцаря, ни барона из их линьяжа, который осмелился бы выйти вперед и сказать: «
В ту пору король Англии замыслил и пожелал перестроить большой замок Виндзор, который некогда был основан и возведен по велению короля Артура. Именно там изначально находился Круглый стол, от которого разъехалось по свету столько отважных странствующих рыцарей, дабы потрудиться на ратном поприще!
Названный король решил, что учредит рыцарский орден для себя, своих сыновей, самых доблестных и знаменитых мужей Англии, а также для рыцарей из других земель, состоявших у него на службе. Всего их должно быть не более сорока; они будут называться рыцарями Голубой Подвязки и постоянно, во все дни, будут носить на левой ноге знак ордена Голубой Подвязки.
Кроме того, в честь Бога и Святого Георгия, король решил, что велит построить и возвести в Виндзоре часовню и замок, дабы в день Святого Георгия все рыцари съезжались туда на празднество, которое можно будет проводить с надлежащим размахом. И определит он туда 12 каноников с хорошим содержанием, которые будут творить божественные службы и молиться за рыцарей ордена Голубой Подвязки.
Полностью обдумав порядок проведения этих торжеств, король Англии призвал к себе некоторых знатных людей своего королевства. Когда все собрались, он сообщил о своем намерении: «У меня возникло желание и благочестивое стремление учредить орден в честь Господа и Святого Георгия таким-то и таким-то образом», — и описал во всех подробностях свой замысел и порядок его исполнения, как вам уже было рассказано выше. Бароны и рыцари, присутствовавшие на этом слушании, согласились с ним и сказали, что это доброе дело.
