Фризы были заблаговременно извещены о скором прибытии графа и его воинов. Готовясь их встретить, они очень сильно укрепились и собрали людей почти со всей страны. Граф же вне всякой меры был исполнен отваги, воодушевления и предприимчивости. Находясь в расцвете молодости, он невысоко ставил и оценивал военные силы фризов по сравнению со своими. Самовольно, не дожидаясь своего дяди мессира Жана д’Эно, при котором находилось доброе рыцарство, граф высадился на берег поблизости от Сталя.
Фризы очень пристально наблюдали за тем, как граф Эно и его отряд готовятся к высадке. Когда рыцари сошли с кораблей на берег, то, по любому счету, представляли собой лишь горстку людей по сравнению с фризами. Несмотря на это, граф двинулся в наступление, и так же сделали все его люди. Началась битва — жестокая, лютая и упорная. Но, говоря без преувеличения, фризов было больше в двадцать раз. Это обернулось бедой для графа и его людей: все они там полегли. Кроме слуг, мало кто спасся на кораблях, ибо перед боем граф, желая, чтобы его люди не думали, что могут отступить и найти корабли наготове, отдал еще одно распоряжение. Он приказал, чтобы мореходы, под страхом усекновения головы, отвели корабли подальше от берега и ни в коем случае не приближались к нему. Из-за этого приказа погибло множество эннюерцев: были убиты все, кто высадился на сушу вместе с названным графом.
Тем временем мессир Жан д’Эно и его отряд пристали к берегу в другой стороне. Если бы граф доверился совету своего дяди, дело обернулось бы иначе, но поскольку он никак не согласовал с ним свои действия, его постигло несчастье, к великому ущербу и горю для всех его земель.
Вскоре после того, как мессир Жан д’Эно высадился на фризский берег, ему сообщили, что его родич, граф, погиб. Придя в иступление от этих вестей, он пожелал погибнуть сходным образом, однако приближенные силой схватили его и отнесли на корабль совершенно вопреки его воле. Один его оруженосец, необычайно сильный человек по имени Робер де Глен, мощными руками взвалил его на себя и поднял на борт. При посадке на корабли эннюерцы подвергались великой опасности и вели яростный бой, ибо фризы, совсем остервенелые, вошли в море, многие по пояс, и стали в таком положении сражаться с эннюерцами. Убив и утопив некоторых, они захватили баржи и шхуны, каковые были уничтожены и пропали вместе со всеми, кто в них находился. Эта битва состоялась примерно в день Святого Луки, в год 1345[977].
Потерпев от фризов такой разгром, их оставили в покое до самого года Милости 1396. В этом году юноша по имени Гильом[978], старший сын герцога Альбрехта[979], графа Эно, Голландии и Зеландии (при жизни отца он именовался графом Остревантским и был управляющим всей земли Эно), замыслил совершить поход во Фризию. Прибыв туда с добрым рыцарством Эно, Голландии, Франции и Англии, он разгромил фризов на одной рыночной площади, называемой Вье-Клотр[980]. В дальнейшем граф Остревантский, эннюерцы и голландцы еще много раз туда возвращались, к ущербу и расстройству для фризов и всей их страны. Очень сильно отомстил этот граф Остревантский, по имени Гильом, за смерть своего двоюродного деда, графа Гильома д’Эно. Ни один другой сеньор до него не вторгался во Фризию так далеко. Вам еще будет об этом подробно рассказано, если я, Фруассар, автор и создатель этих хроник, найду достаточно времени и досуга, а также если увижу, что располагаю точными сведениями.
После того, как мессир Жан д’Эно и другие, кто вырвался из Фризии, вернулись назад в Эно, они уже никогда не испытывали настоящей радости. Ведь смерть вышеназванного сеньора, благородного графа Гильома д’Эно, очень сильно потрясла их всех, и особенно одного знатного рыцаря, которого звали мессир Анри д’Уффализ[981]. По его словам, он хотел бы лучше остаться во Фризии, со своим сеньором.
Вы знаете, что, хотя мессир Жан д’Эно всегда воевал на стороне короля Англии, его дочь стала женой графа Людовика Блуаского, сира Авена и Лувьона, и родила ему трех сыновей: Луи, Жана и Ги. Поэтому, желая перетянуть мессира Жана д’Эно на свою сторону, король Филипп Французский велел начать с ним переговоры при посредничестве графа Блуаского. Другие рыцари тоже приняли в этом участие: сир де Фаньоль, сир де Барбансон[982], сир де Сансель[983] и более чем кто-либо другой — мессир Валеран де Линьи[984].
