«Якоб, мы внимательно выслушали вашу речь. Однако когда мы сюда ехали, то вовсе не знали, что вы собираетесь говорить о таком важном деле, — это для нас довольно неожиданно. В любом случае, мы не можем вынести решение по собственному усмотрению. Сначала нужно, чтобы на это согласилась вся земля Фландрская. Когда это произойдет, все мятежники, желающие выступить против, окажутся на виду. Они будут публично объявлены изгнанниками и потеряют всё имущество, коим нынче владеют во Фландрии, без надежды когда-либо получить его назад или вернуться самим. Действуя таким образом, вопрос о престолонаследии можно будет решить наиболее надежно. А что касается нас, здесь присутствующих, — уж коли вопрос поставлен, мы полностью согласны принять в сеньоры принца Уэльского, но с учетом всех перечисленных условий».
Этот ответ очень понравился королю и его советникам. Затем у представителей добрых городов Фландрии спросили, когда король сможет удостовериться в твердости их намерений. Обсудив это между собой, они попросили дать им месяц сроку и получили согласие. После этого они отобедали с королем на его корабле и, сойдя на берег, разъехались по своим городам. Некоторые, однако, были совсем смущены и расстроены из-за предложенных новшеств, хотя и дали ответ, угодный королю и Артевельде. Это дело казалось им тяжелым и странным — отрешить от наследства своего сеньора. Ведь если, мол, они это сделают, их всегда будут считать за бесчестных предателей. Тем не менее Артевельде внушал такое опасение и страх в земле Фландрской, что едва ли кто-нибудь осмеливался его гневить, прекословя его желаниям.
После того как другие уехали, Артевельде еще задержался подле короля Англии на его корабле, в Эклюзе[966].
Но вот прокатился великий ропот по всему графству Фландрскому — сразу вслед за новостью о том, что Якоб ван Артевельде замыслил сделать принца Уэльского сеньором Фландрии, а ее саму превратить в герцогство. Некоторые, кто любил короля Англии, говорили: «
В те времена герцог Жан Брабантский имел на выданье юную дочь. Поэтому, как умный, проницательный и очень находчивый человек, он сообразил, что было бы весьма неплохо заключить брак между его дочерью и сыном графа Фландрского. И названный граф довольно легко на это согласился, но тогда он был не властен над своим сыном, которого удерживали и стерегли фламандцы. Они воспитывали юношу под строгим надзором и не позволяли ему покидать пределы города Гента.
Герцог Брабантский хорошо просчитывал будущие события и понимал, что Якоб ван Артевельде располагает таким большим влиянием во Фландрии, что через него вершится всё, а без него — ничего. Кроме того, из последних новостей он знал, что король Англии стоит на якоре в Эклюзе и добивается при поддержке Якоба ван Артевельде, чтобы его сын, принц Уэльский, стал властителем Фландрии. Поэтому герцог начал опасаться, как бы все эти замыслы не исполнились, что могло произойти весьма легко, и решил создать для них такую преграду, которая бы совсем их разрушила и расстроила.
