Французские сеньоры держали в осаде город Ангулем долгое время. При этом они совершали конные рейды по стране, захваченной англичанами в минувшее лето, и всюду сеяли великое смятение. Наконец капитан Ангулема, которого звали Джон Норвич, увидел и понял, что герцог Нормандский даже не думает уходить, а между тем припасы в городе уже на исходе, и граф Дерби явно не спешит к нему на помощь. С другой стороны, жители города очень склонялись к тому, чтобы снова стать французами, и оплакивали свое добро, которое находилось в сельской округе и с приходом противника было для них потеряно. Поэтому Джон Норвич решил не доводить дело до крайности и задумал одну большую хитрость.
В канун дня Сретения он вышел к зубцам городской стены и помахал своей шапкой в знак того, что желает вести переговоры. Едва это заметив, сеньоры послали к нему узнать, чего он хочет. Он сказал, что охотно побеседует с герцогом Нормандским, если тот согласится. У него спросили, кто он таков, что желает говорить с самим герцогом. Он ответил: «
Выслушав донесение, герцог самостоятельно решил, что сядет на коня и подъедет к укреплениям. Сделав так, он велел сказать этому Джону, чтобы он вышел поговорить с ним у барьеров. Джон спустился со стены, подошел к барьерам и увидел герцога. Тот спросил его:
«Чего ты хочешь сказать?» — «Сир, — ответил он, — я вас прошу, от себя лично и от имени моих людей, дать нам перемирие на сегодня и завтра, из благоговейного почтения к торжеству Богородицы». — «А ничего другого ты не хочешь?» — «Бог мой, нет!» — «Ну, так я тебе его даю сразу на три дня — сегодня, завтра и послезавтра».
Затем герцог вернулся в лагерь, а Джон — в город.
Когда настал день Сретения, Джон Норвич вооружился сам и велел сделать так же всем английским воинам, находившимся в гарнизоне. Сев на коней, англичане приказали открыть ворота и дружно выехали из города. Перед тем как покинуть Ангулем, Джон сказал его жителям:
«Поступайте, как знаете и умеете, ибо я уезжаю без намерения вернуться».
Когда воины в лагере увидели, что к ним приближаются англичане, то решили, что это вылазка с целью нападения. По сигналу тревоги все вскочили на ноги, вооружились и вышли англичанам навстречу. Однако Джон Норвич, ничуть не испуганный, подъехал к ним и спокойно сказал:
«Господа, сегодня и завтра у нас с вами перемирие — по слову и согласию вашего сеньора, герцога Нормандского».
Некоторые из французов хорошо знали, что это так; поэтому они сдержали остальных и позволили англичанам беспрепятственно проехать.
К герцогу пришли вести о том, что англичане уехали из Ангулема. Тогда он молвил:
«Они больше не могли тут оставаться. Если бы они попросили: дескать, мы желаем уйти, сохранив наши жизни и имущество, — я легко оказал бы им эту милость. Ибо в подобных случаях противники, которые держат гарнизоны на границе, должны именно так поступать между собой».
Таким вот образом, как я вам сказал, англичане оставили Ангулем и отправились в путь. Герцог Нормандский послал своих маршалов провести переговоры с жителями Ангулема, дабы узнать, что они теперь пожелают сказать и сделать. Испытывая теплые чувства к французам, именитые горожане и вся община сдались немедленно. Сеньоры в тот же день вошли в город и поужинали с великой радостью. Так овладели они Ангулемом и провели в нем сколько-то дней (я точно не знаю), а затем решили, что придут под Эгийон и подвергнут его осаде. С этой целью они снарядились и выступили из Ангулема большим и внушительным походным порядком. Избрав путь на Эгийон, они двигались до тех пор, пока его не достигли.
