Когда французские сеньоры увидели, что все штурмы, которые они устраивали, ни к чему не приводят, то были совсем озадачены и удивлены. Теперь они точно знали, что в замке находится самый цвет воинства; защитники хорошо это показали, ибо не пугались никаких осадных новшеств, коими их испытывали.
Наконец французские сеньоры приняли на совете новое решение и послали в Тулузу за восемью осадными машинами — самыми большими из тех, что там были. В дополнение к этому они велели сделать и сколотить четыре машины, еще более крупных, а затем приказали, чтобы с помощью двенадцати оных машин замок непрестанно, ночью и днем, забрасывали камнями. Однако воины гарнизона были защищены укреплениями столь надежно и продуманно, что эти камни досаждали им, только если попадали в кровли жилищ.
У защитников замка тоже были хорошие орудия, которые своей стрельбой разносили на куски машины противника. На восьмой день перестрелки они разрушили до шести из них. Французы очень расстраивались из-за этого. Тем не менее они постоянно, с великой находчивостью и упорством, придумывали новые способы, чтобы нанести англичанам как можно больше ущерба.
Как я вам уже рассказывал, французы штурмовали замок Эгийон, используя разные подходы и средства. Почти каждую неделю они изобретали что-нибудь новое. Также и воины гарнизона, защищаясь, постоянно придумывали новые способы обороны.
В ходе осады Эгийона неоднократно случалось, что мессир Готье де Мони выезжал из замка с сотней или ста двадцатью соратниками. Совершая набеги на земли, расположенные на их берегу реки, они часто пригоняли в замок большую добычу на виду у французов, из-за чего те испытывали великую досаду.
Случилось однажды, что мессир Шарль де Монморанси и сеньор де Сен-Венан тоже совершили конный рейд, имея в своем отряде добрых 500 воинов. Захватив в округе большую добычу, они повели ее в лагерь, дабы обеспечить войско продовольствием. И вот под Эгийоном французы и англичане встретились. Мессир Готье де Мони не пожелал уклониться от боя. Хотя его отряд был меньше по численности, он ринулся навстречу наступавшим французам. Завязалась лютая и упорная схватка. Многие люди были сброшены наземь, ранены и убиты, и множество ратных подвигов было там совершено. Тем не менее, уступая противнику числом, англичане погибли бы, если бы это столкновение не случилось столь близко от замка. Увидев, что происходит, граф Пемброк, мессир Джон де Лиль и другие воины сделали вылазку и вступили в бой в самое подходящее время. Их помощь оказалась как нельзя более кстати, ибо они нашли мессира Готье де Мони в плотном кольце врагов, которые очень старались взять его в плен. Тут англичане, бодрые и свежие, ворвались в порядки французов и отбросили их назад, подальше от мессира Готье де Мони, а затем дали ему другого коня [взамен убитого].
В то время как эти французы и англичане сражались, стараясь победить друг друга оружием, французские слуги непрестанно гнали захваченную добычу и укрыли ее в безопасном месте, к выгоде для своего войска. Англичанам же не досталось ничего, кроме ратной забавы.
Наконец противники разъехались в разные стороны: мессир Готье де Мони и его соратники вернулись в гарнизон Эгийона, а французы — в свой лагерь. И не знали те, кто беседовал об этом столкновении, кому присудить честь победителей — французам или англичанам.
В ходе осады такие столкновения и схватки происходили часто, не считая еще штурмов и стычек, которые устраивались против защитников замка почти каждый день. Герцог Нормандский и французские сеньоры были уже очень раздражены. Под Эгийоном они сидели больше из упрямства, нежели по иной причине, ибо замок вместе со всеми относящимися к нему сеньориями не стоил и четверти тех средств, которые были потрачены на осаду. Однако сеньоры изо дня в день надеялись получить Эгийон в свою волю вместе со всеми, кто в нем находился. Была и другая причина, по которой французы так долго там задержались. Они опасались продвинуться дальше и оставить позади себя вражеский гарнизон, ибо он мог перехватывать провиант, доставляемый к ним как по суше, так и по воде. Из-за этого и ради своей чести французы прилагали великое старание, чтобы его захватить. Очень сильно раздосадованный таким упорным и отважным сопротивлением гарнизона, герцог Нормандский поклялся, что не снимет осаду ни при каких условиях, пока не получит англичан, затворившихся в замке, в свою волю, если только его не отзовет король, его отец.
