И вот придумали французы еще один способ штурма. Однажды утром они велели всем в лагере вооружиться. Когда это было сделано, сеньоры приказали, чтобы все латники и другие воины из Тулузского, Каркассонского и Бокерского сенешальств вели штурм с утра до полудня, а воины из Бигора, Руэрга, Керси и Аженэ, в свой черед, до самых сумерек; и тому, кто первым сумеет прорваться на подъемный мост, было обещано 100 экю.
Желая лучше подготовить этот штурм, герцог Нормандский велел пригнать и стянуть к берегу большое количество нефов и челнов. Многие погрузились на них, чтобы переправиться через реку, а другие перешли по наведенному ранее мосту.
Когда защитники замка увидели, что затевается штурм, то немедленно приготовились обороняться. Затем начался такой яростный приступ, какого прежде еще не было. Самоотверженно рискуя жизнью и телом, люди рвались к мосту. Подгоняемые желанием получить 100 экю, они напирали друг на друга, словно из ревности. Кто поглядел бы тогда на них, а также на воинов гарнизона, которые оборонялись не менее рьяно, тот мог бы прийти в великое изумление от всего увиденного.
Наконец, в самый разгар дела, несколько смельчаков вышли на реку в одной барке. Подойдя вплотную к подъемному мосту, они забросили на него большие железные крючья и скобы, а затем потянули столь мощно, что порвали цепи, удерживавшие мост в поднятом положении, и силой опустили его вниз.
Тогда великое удивление мог бы испытать тот, кто видел, как люди сражаются копьями на этом мосту и валятся целыми грудами, по 10 или 12 человек, а защитники ворот бросают сверху камни и ранят штурмующих. Очень многие там попадали в воду, и хотя в итоге французы захватили мост, он обошелся им слишком дорого — намного дороже, чем стоил; ибо они не смогли найти способ, чтобы захватить ворота. С тем и вернулись французы в свой лагерь, так как было уже поздно и они очень нуждались в отдыхе. Когда они отступили, защитники замка тотчас вышли наружу, занялись починкой моста и укрепили его лучше прежнего.
На следующий день прибыли два осадных дел мастера, коих герцог Нормандский призвал издалека за очень большие деньги. И сказали они герцогу и сеньорам:
«Велите предоставить в наше распоряжение лес и рабочих. Мы построим и отладим четыре осадные машины, называемые “кошки”. Высокие, мощные и хорошо укрепленные, они будут стоять на четырех прочных нефах, чтобы их можно было подвести к самым стенам замка. И будут они столь высоки, что превзойдут высотой стены. В этих “кошках” будут уровни, на которых разместятся латники, дабы сразиться врукопашную с защитниками замка. Таким вот образом и будет взят Эгийон, если это вообще должно произойти».
Герцог Нормандский и сеньоры охотно прислушались к этим речам и сочли их разумными. Тотчас рабочим дали задание, лес был доставлен и привезен, и к строительству приступило не менее 200 плотников. Следуя замыслу и распоряжению двух мастеров, руководивших работами, они соорудили на четырех крупных нефах оные машины, именуемые «кошками». По завершении строительства в эти «кошки» вошли латники, которые должны были сразиться с защитниками замка. Но, когда они уже миновали середину реки, воины гарнизона разрядили в них четыре мартине, незадолго до этого изготовленные по их приказу для противодействия «кошкам». Эти четыре мартине бросали очень большие камни, да столь часто, что «кошки» весьма скоро были повреждены и разбиты. Находившиеся в них латники и те, кто правил судами, уже не могли уберечься от обстрела, и пришлось им повернуть назад, прежде чем они смогли достичь противоположного берега. При этом одна из «кошек» рухнула в водную пучину, и большинство из тех, кто в ней был, утонули. Это была скорбная утрата, ибо там находились добрые рыцари и оруженосцы, которые горели желанием отличиться в бою и снискать почет.
