Посмотрев на своего брата, графа Алансонского, и на мессира Жана д’Эно, король сказал:
«Нам кажется, этот рыцарь говорит правильно. Мы желаем, чтобы к его словам прислушались и действовали соответственно». — «Монсеньор, — ответили двое вышеназванных, — он сказал хорошо и разумно, как надлежит по военным обычаям. Последуйте его совету».
Итак, сеньоры остановились на том решении, которое предложил Ле-Монн де Базель — рыцарь очень отважный и опытный в ратном деле, самый близкий телохранитель доброго короля Богемского. Было приказано, чтобы два маршала Франции немедленно отдали необходимые распоряжения. Маршалы, разумеется, повиновались и поехали, один вперед, другой назад, говоря и приказывая знаменам:
«Остановитесь, знамена! Волею короля! Во имя Бога и монсеньора Святого Дионисия!»
Услышав это повеление, те, кто двигался впереди, остановились. Однако ехавшие следом и не думали так поступить. Продолжая двигаться, они говорили, что не остановятся до тех пор, пока не окажутся столь же далеко, сколь и передние. И когда воины, находившиеся впереди, увидели, что тылы догоняют, то поехали дальше, желая тем самым показать:
«Я — первый! Первым и останусь!»
Таким образом, великая гордыня и бахвальство стали заправлять в этом деле, ибо каждый старался опередить своих товарищей. И поскольку французы не последовали совету отважного рыцаря, их постигло великое несчастье, о котором вам будет рассказано вскоре.
Король Франции и его маршалы уже не могли начальствовать над своими людьми, ибо там было огромное количество народа, и все знатные господа ревниво хотели выказать свое могущество. Им слишком долго не представлялась такая очевидная, замечательная возможность сразиться с врагом, тем более что в этот раз Англия и Франция выставили для битвы все свои силы. Ведь там были все воины из двух королевств, за исключением англичан, находившихся с графом Дерби в Гасконии и Эгийоне, а также французов, которые осаждали Эгийон с герцогом Нормандским. Поэтому французы желали друг перед другом выдвинуться, дабы потом их не называли среди тех, кто остался позади. Без строя и порядка они заехали столь далеко, что оказались совсем близко от врагов и увидели их перед собой.
Однако это обернулось большой укоризной для ехавших впереди, и лучше уж им было остановиться, как советовал вышеназванный отважный рыцарь, чем сделать по-своему. Ибо лишь только они увидели врагов, то начали пятиться — все одной толпой и столь беспорядочно, что те, кто двигался следом, встревожились. И решили многие, что битва уже началась и передовые силы разбиты. Тогда для всех желающих освободилось довольно пространства, чтобы ехать вперед, и некоторые так и сделали. А другие спокойно замерли на месте, не выказывая никакой спешки, но при этом давали пройти вперед всем желающим, говоря:
«Мы останемся здесь и дождемся короля с его боевыми порядками, ибо так велели маршалы».
Между тем из добрых городов и других общин Франции туда стекалось такое великое множество народа, что все поля и дороги между Абвилем и Креси были покрыты людскими толпами. И когда более 20 тысяч из этих простолюдинов[1049] оказались в поле, они выхватили свои мечи и воскликнули:
«Смерть подлым англичанам! Никто из них вовек не вернется в Англию!»
Вам следует знать, и это вполне понятно и легко объяснимо, что со стороны французов никто из множества людей не имел времени постичь и охватить умом весь ход сражения, дабы потом точно поведать истину. Поэтому то, что я написал, мне сообщили отважные люди, рыцари Англии, которые, находясь там, приложили великое старание, чтобы разглядеть боевые порядки французов. То были мессир Джон Чендос и мессир Бартоломью Бергерш. Со стороны же французов моими рассказчиками были сир де Монморанси и некоторые рыцари мессира Жана д’Эно, ибо два этих знатных барона находились в тот день у поводьев короля Франции.
Когда опытные в ратном деле рыцари, которые находились на стороне англичан, увидели плохое построение французов, они сразу сказали:
«Эти люди — в нашей воле»[1050].
Также и мудрые рыцари Франции, испытанные на войне, молвили сходным образом:
«Нам грозит полный разгром, ибо в нашем войске нет должного порядка».
