Вы должны знать, что если бы три рати короля Англии собрались вместе и начали преследование, то все французы там и остались бы, мертвыми или пленными. Но их и так полегло очень много — даже слишком. Вряд ли можно узнать, как сражались те рыцари, которые там погибли, — такие как граф Карл Алансонский, брат короля Франции, его племянник граф Людовик Блуаский, граф Людовик Фландрский, герцог Лотарингский, граф Аркурский, брат мес-сира Годфруа д’Аркура, находившегося на стороне англичан, граф Омальский, великий приор Франции и многие другие. Однако следует верить и полагать, что столь великие сеньоры не дали себя сразить и убить без боя. Наверняка они со своими людьми совершили великие ратные подвиги, которые, однако, остались неизвестны тем, от кого я получал сведения. Но в таких делах лучше узнавать истину от победителей, нежели от побежденных: время их не подгоняет, а потому их суждения более взвешены, и они проявляют намного больше наблюдательности, чем их бегущие, падающие и помышляющие о спасении противники.
Когда вышеназванные великие сеньоры Франции, блюдя свою честь и долг, вступили в битву, с ними было множество храбрых рыцарей и оруженосцев, которые им служили, выполняя разные задачи: одни должны были находиться у поводьев сеньора, другие, держась рядом, нести его знамена, оказывать помощь, защищать и оберегать его. Поэтому они, конечно, были многочисленны и, приближаясь, должны были своим внушительным видом вызвать страх у противника. И действительно, когда англичане, которым надлежало охранять особу принца Уэльского, увидели, как много врагов на них надвигается, то испугались, что не сдержат натиска. Они приняли решение послать за помощью к королю, отцу принца, что и сделали, несмотря на то, что вторая рать уже объединилась с первой.
Между тем король стоял в отдалении от рати принца, на холме с ветряной мельницей. Его воины построились в стороне, а за спиной у них находилась большая изгородь, так что напасть на них можно было только спереди. И вот, с тем чтобы король соизволил спуститься и пришел на помощь к своему сыну, туда был послан один рыцарь от графа Уорика. Ему дали дорогу, и сказал он, обратившись к королю:
«Дорогой сир, я послан теми, кто оберегает принца, вашего сына. Они вас извещают, что имеют опасение, как бы военная мощь французов не одолела их, ибо слишком она велика». — «А мой сын, — спросил король, — в каком он состоянии?» — «Во имя Бога, сир, — ответил рыцарь, — он еще силен, здрав и бодр духом».
Тогда сказал король:
«Итак, ступайте, ступайте обратно к тем, кто вас послал, и скажите от меня, что для юноши настал час заслужить себе шпоры! И не приходите больше меня просить до тех пор, пока у него будут силы держать в руке копье или меч. Ибо, если угодно Богу и монсеньору Святому Георгию, победа будет за нами!»
С этим ответом и вернулся рыцарь назад.
Однако скажу вам, почему король ответил именно так. Оттуда, где он стоял, было хорошо видно, как французы ведут наступление. Внимательно вглядевшись, король и его люди сочли способ их действий настолько неудачным и плохим, что хуже некуда. Ибо, когда французы подходили и вступали в битву, то безоглядно бросались вперед и губили себя…
…[Король обнял принца], а принц — его. Затем король молвил:
