«Итак, скорее! — сказал он, — французы уходят, даже не сказав «адьё». Нужно, чтобы они как-нибудь заплатили нам напоследок. К ним наверняка пришли какие-то вести из Франции. Ведь король, наш государь, уже находится по сю сторону моря, и может статься, что он и его люди сразились с французами и потерпели большое поражение. Нам непременно следует узнать истину, ибо нет никакого сомнения, что французы уходят отсюда до конца зимы».
Англичане выступили из крепости Эгийон с великой отвагой. Их было добрых три сотни, и мессир Готье де Мони мчался впереди отряда. Когда они ударили и врезались в хвост уходящего французского войска, им случайно попался навстречу один нормандский рыцарь, который был дворецким герцога и его ближайшим советником. Он задержался позади, чтобы поторопить слуг, уводивших обоз и вьючных лошадей. Англичане взяли в плен его и всех, кто был при нём, а также многих других людей.
Вернувшись в Эгийон, англичане доставили туда всю добычу и пленников. От нормандского рыцаря мессир Готье де Мони узнал обо всём, что случилось во Франции: как король Англии высадился в Нормандии и прошел весь свой путь, выжигая и опустошая страну, как он, всем препятствиям вопреки, переправился через реки Сену и Сомму, а затем остановился возле Креси-ан-Понтьё, подождал два дня короля Франции с его воинством и, дав сражение, разгромил его и обратил в бегство. На поле брани полегло 12 предводителей высшей знати, 80 банеретов, 12 сотен рыцарей и более 30 тысяч человек из других сословий. После этого король пошел осаждать крепкий город Кале.
Мессир Готье де Мони так обрадовался этим вестям, что не пожалел бы ради них и сотни франков. И молвил он рыцарю, коего звали Мутон де Шамбли:
«Шамбли, сказав мне такие драгоценные, славные вести, вы очень сильно облегчили свое положение!».
По прошествии недолгого времени мессир Готье де Мони, который очень хотел съездить под Кале и повидать своего сеньора, короля Англии, завел разговор с пленным рыцарем и сказал ему:
«Шамбли, я хорошо знаю, что вы — очень близкий придворный герцога Нормандского. А мне весьма не терпится съездить под Кале и повидать моего естественного сеньора, короля Англии. Можете ли вы этому посодействовать в обмен на послабление, которое я вам сделаю? Оно будет таким: я временно выпущу вас из плена, любезно поверив вам на слово. Вы же отправитесь к герцогу, вашему сеньору, и испросите для меня надежную охранную грамоту, дабы я мог проследовать через королевство Французское до самого Кале, всего лишь сам-двадцатый[1073]. В любом городе, где мне придется останавливаться, я обязуюсь спать не более одной ночи, если только очень большая необходимость не заставит меня поступить иначе, и буду всюду хорошо платить. Позаботьтесь, чтобы содержание этой грамоты позволяло мне быть вполне уверенным за свою безопасность, и возвращайтесь ко мне назад. В том случае, если вы ее привезете, я возьму с вас такой умеренный выкуп, какой вы сами пожелаете назначить».
Испытав большую радость от этих слов, рыцарь ответил:
