«Дорогой сир, знайте, что я охотно повидал бы свою родню, и ради этого готов постараться! Вы сделаете черновой набросок охранной грамоты в том виде, в каком желали бы ее получить, и укажете всех, кого намерены взять себе в спутники. Сообразуясь с записью, которую вы мне вручите, я и буду для вас просить и ходатайствовать».
Мессир Готье ответил:
«Вы говорите верно». Он тотчас велел составить письмо, содержавшее примерный набросок охранной грамоты, а затем вручил его рыцарю со словами: «Вот, Шамбли, держите! Когда вы прибудете на место, распорядитесь, чтобы какой-нибудь сведущий клирик заново переписал грамоту в том виде и порядке, как это принято во Франции. И велите составить ее столь надежно (если, конечно, герцог изволит на это согласиться), чтобы она имела для меня охранную силу на всем пути моего следования». — «Разумеется, сир, — ответил рыцарь, — я во всех отношениях хорошо исполню свое обязательство».
Покинув Эгийон, рыцарь ехал до тех пор, пока не прибыл в Париж. Когда он предстал перед своим сеньором, герцогом Нормандским, тот очень обрадовался его приезду и сразу спросил, как ему удалось оказаться на воле. После того, как рыцарь описал события, о которых уже говорилось выше, герцог тотчас согласился исполнить его просьбу и сказал:
«Велите составить грамоту как можно лучше. Мы скрепим ее печатью. От нас не убудет, если мессир Готье де Мони, всего лишь сам-двадцатый, чинно проследует через королевство Французское. Ведь этот рыцарь настолько благороден и честен, что даже если бы ваша судьба не зависела от этого, я всё равно исполнил бы его просьбу и пожелание. Это не нанесет нам никакого ущерба».
Рыцарь весь просиял от такого ответа, ибо думал благодаря этому сильно выиграть, что он и сделал. Охранная грамота была составлена и переписана самым наилучшим образом, с предельным тщанием, согласно обычаю и порядку, заведенному во Франции: туда не забыли внести ничего из того, что следовало. Скрепив грамоту печатью, герцог Нормандский вручил ее рыцарю, который немедля отправился в путь и ехал, пока не вернулся в Эгийон.
Очень обрадовался мессир Готье де Мони его возвращению и привезенной охранной грамоте. Он велел ее зачитать, и показалась она ему очень надежной и весьма толково составленной, как в действительности и было. Все его советники думали так же. Поэтому мессир Готье сказал рыцарю:
«Шамбли, вы хорошо управились, к моему удовольствию, и я сдержу данное вам обещание. Я освобождаю вас из плена и от вашей клятвы. Вы можете уехать в любое время, когда пожелаете». — «Сир, — сказал рыцарь, — большое спасибо! Я бы не осмелился зайти в своей просьбе так далеко!»
Затем рыцарь провел там всего один день и отправился назад во Францию, полностью освобожденный и выпущенный из плена.
Оцените по достоинству, я вас прошу, благородство и великодушие мессира Готье де Мони, а также горячее желание, с которым он стремился повидать своего сеньора, короля Англии! Ведь если бы он захотел, то получил бы с пленного рыцаря 5 или 6 тысяч флоринов, а он с легкостью позволил ему уехать при обстоятельствах, которые я вам описал.
