«Я достаточно видный правитель, но при этом совсем лишен власти, раз мои люди мне не подчиняются. Хочу я или нет, мне придется скрепя сердце прибегнуть к притворству. Я имею множество свидетельств того, что мой народ меня любит. Если я сумею с ним сладить, он и впредь будет меня любить и выполнит все мои пожелания. Мне лучше временно сдержаться и притвориться, чем сидеть здесь в плену, хотя я намного больше склоняюсь к браку с брабантской невестой, нежели с английской. Ведь благодаря этому браку Фландрия в грядущие времена могла бы заключить очень важные союзы.
Если бы я находился в Брабанте, графстве Невер или графстве Ретель[1131], то непременно женился бы на брабантской невесте вопреки воле некоторых моих людей, уверяющих меня, что брачный союз с Англией мне намного выгодней и нужней. Король Эдуард, вернувшись в Англию, выдал бы свою дочь за кого-нибудь другого, две земли, Фландрия и Брабант, поладили бы между собой, а я помирился бы со своими людьми. Поэтому сделаю-ка я вид, что внял их советам. Скажу, что готов им довериться и выполнить их пожелания».
Придумав эту хитрость, юный граф призвал тех людей, которые распоряжались насчет его охраны и чьи советы во Фландрии имели наибольший вес. Он сказал им:
«Я — ваш сеньор, а вы держите меня в неволе, к которой я совсем непривычен. Мне даже нельзя сходить по нужде, чтобы при этом надо мной не стояли три или четыре сторожа! Пока я здесь находился, у меня было очень много времени, чтобы глубоко поразмыслить о своем положении, и вот что я надумал.
Трудно мне идти против рожна![1132] Как я понимаю, вы хотите женить меня на дочери короля Англии, потому что любите меня и дорожите честью моей земли Фландрской. Я готов вступить в этот брак, но только пусть Церковь даст на него разрешение».
Когда фламандцы услышали от него именно те слова, которых так ждали, то очень обрадовались. Немедленно выпустив графа из-под ареста, они позволили ему некоторые из его развлечений, в том числе даже поездки с ловчими птицами на берег реки. Он был очень к этому склонен, но при нём постоянно находились добрые сторожа, следившие, чтобы он не сбежал и не был похищен. Эти сторожа, ручаясь своими головами, дали обязательство надежно стеречь его, а кроме того, они пользовались особым благоволением короля Англии. Поэтому они проявляли крайнюю бдительность и стерегли графа столь неотступно, что едва ли мог он справить нужду в одиночестве.
Короля Англии известили, что положение дел изменилось: юный граф Фландрский выпущен из-под ареста и изъявляет желание взять в супруги его дочь. Крайне обрадованный этой новостью, король вновь послал во Фландрию епископа Херифорда, графа Нортгемптона и мессира Джона Бошема. Они прибыли в Брюгге с большой свитой и были радушно приняты городскими главами. Оттуда они поехали в Гент, сопровождаемые наиболее влиятельными горожанами Брюгге. Те, кто в ту пору руководил юным графом Фландрским и городом Гентом, устроили веселый прием всей компании; состоялся обмен очень большими любезностями и знаками близкой дружбы.
