«Господа и соратники! Великая честь для нас будет, если мы сможем спасти двух этих рыцарей! А если мы испытаем судьбу и потерпим неудачу, то всё равно король Эдуард, наш государь, будет нам очень признателен, равно как и все достойные люди, которые в грядущие времена услышат рассказы об этом, ибо мы сделаем всё, что в наших силах. Итак, если вы желаете участвовать в деле, я скажу вам свой замысел, ибо мне кажется, что нам надлежит рискнуть собой, чтобы спасти жизни двух смелых рыцарей.
Если вы согласны, мы пойдем вооружаться и разделимся на два отряда. Один из них выступит через эти ворота прямо сейчас, пока противник будет обедать, и открыто построится возле рвов, дабы вызвать в лагере тревогу и завязать стычку. Я уверен, что все враги немедленно побегут в ту сторону. Вы, мессир Амори, если вам угодно, возглавите этот отряд и возьмете с собой тысячу добрых лучников, чтобы сдерживать нападающих и заставлять их пятиться. Я же возьму 100 наших соратников и 500 лучников. Мы скрытно выйдем с другой стороны через потерну и зайдем врагам в тыл, чтобы напасть на их расположения, которые найдем пустыми. При мне есть люди, хорошо знающие путь к тем шатрам Карла де Блуа, где находятся два рыцаря. Поэтому я направлюсь в ту сторону, и ручаюсь вам: я и мои соратники приложим все силы, чтобы вызволить пленников и доставить их сюда невредимыми, если то будет угодно Богу».
Этот совет и замысел всем понравился. Воины пошли вооружаться и немедленно подготовились к вылазке. Точно в обеденный час мессир Амори де Клиссон велел открыть главные ворота города Энбона, дорога от которых вела прямо в лагерь, и выступил с тремя сотнями латников и тысячей лучников. Издавая великий шум и крик, англичане и бретонцы домчались на лошадях до самого лагеря. Тут начали они валить и опрокидывать шатры и палатки, разить и убивать всех людей, что им попадались. Войско, сильно встревоженное, пришло в движение. Все люди вооружились, поспешая изо всех сил, и устремились на англичан и бретонцев, I-каковые сразу приняли бой -II[1278]. Там была лютая, крепкая схватка, и много людей было повержено с обеих сторон.
Когда мессир Амори де Клиссон увидел, что почти все воины во вражеском лагере всполошились, вооружились и вышли в поле, то постепенно отвел своих людей назад, к самым городским барьерам, продолжая при этом сражение. Там они остановились, а их лучники уже стояли полностью построенные вдоль дороги, по обе стороны, и пускали стрелы, что было сил. Генуэзцы же, в свой черед, стреляли в них. Разгорелась большая и жаркая схватка, и сбежалось туда столько воинов из лагеря, что в нём не осталось никого, кроме слуг.
Между тем мессир Готье де Мони и его отряд скрытно выступили через одну потерну и подъехали с тыльной стороны к станам и шатрам французских сеньоров. Они не встретили там ни одного человека, который бы преградил им путь, ибо все враги участвовали в стычке возле рвов. У мессира Готье де Мони был хороший проводник, который привел его прямо в шатер монсеньора Карла де Блуа. Там нашел он двух рыцарей, монсеньора Хъюберта де Френэ и монсеньора Джона Батлера, которые вовсе не были в легком расположении духа. Но они, разумеется, сразу воспрянули, как только увидели монсеньора Готье де Мони и его отряд. Затем их немедля усадили на добрых скакунов, приведенных для этого, и они уехали. Так были они спасены и вступили в город Энбон через ту же потерну, из которой отряд монсеньора Готье прежде выехал. Графиня де Монфор, выйдя навстречу, приняла их с великой радостью.
