В скором времени были задержаны по сходному обвинению и обезглавлены в городе Париже многие сеньоры и благородные рыцари Бретани и Нормандии, а именно: сир де Малетруа со своими сыновьями, сир д’Авогур, мессир Тибо де I-Морийон-II[1302] и многие другие сеньоры Бретани — III-до десяти-IV[1303] рыцарей и оруженосцев. По этому поводу были великие пересуды во многих землях. Кроме того, довольно скоро после этого были преданы смерти из-за худой молвы — я не знаю, правдивой или нет — четыре рыцаря, очень знатных мужа Нормандии: мессир Анри де Малетруа, мессир Гильом Бакон, сир де Рош-Тиссон и мессир Ришар де Перси. Родственники казненных были крайне возмущены, и впоследствии множество великих бед случилось из-за этого в Бретани и Нормандии, как вы узнаете далее из этой истории.
Сир де Клиссон оставил после себя одного юного сына, которого, как и отца, звали Оливье. Он немедленно направился в замок Энбон к графине де Монфор и ее сыну, Жану де Монфору, который был одного с ним возраста и тоже потерял отца, ибо к тому времени граф де Монфор уже умер в темнице парижского Лувра.
Эта глава соответствует по содержанию главе 94 «Амьенского манускрипта».
В то время как король Англии вел большие приготовления, дабы принять сеньоров, дам и девиц, съезжавшихся на празднество, пришли к нему точные вести о казни сеньора де Клиссона и других вышеназванных рыцарей, обвиненных в измене и вероломстве. От таких вестей король Англии был жестоко разгневан, и показалось ему, что король Франции сделал это ему назло. Рассудив, что перемирие, заключенное в Бретани, следует считать разорванным и нарушенным, он замыслил поступить сходным образом с монсеньором Эрви де Леоном, которого держал у себя в плену. Охваченный гневом, он отдал бы приказ немедленно, если бы не его кузен, граф Дерби. Сурово укорив короля, граф Дерби, в присутствии советников, привел ему множество веских доводов, дабы уберечь его честь и обуздать его ярость. Он сказал:
«Монсеньор, если король Филипп оказался столь несдержан и гневлив, что велел предать смерти таких отважных рыцарей, то вы-то не извольте наносить ущерб вашей славе! Ведь, если здраво помыслить, ваш пленник не должен расплачиваться за чужую свирепую выходку. Соблаговолите назначить за него разумный выкуп, как хотели бы, чтобы поступили с одним из ваших людей».
Король Англии почувствовал и понял, что его кузен говорит верно. Поэтому, успокоившись и обуздав свою ярость, он повелел, чтобы бретонский рыцарь предстал перед ним. Когда король увидел его пред собой, то сказал ему:
