Мы ещё поиграли в гляделки с Хельгой, Рыжий пожал плечами, и Колян продолжил.
— А мы с Алексом пойдём на тот слой, где мои родные. Будем смотреть ситуацию. Роман и Хельга лягут рядом с нами, но останутся бодрствовать, присмотрят за нами из реала. Если что, разбудят.
Тут уж девица удостоилась моего оценивающего взгляда. Что-то было уж очень сомнительно, что она сравнится с Ромой по мастерству.
— Ясно, — я кивнул. — Постараюсь сделать всё, что в моих силах. Но если что, я не слишком-то разбираюсь в этой некромантии.
— А тебе и не надо, — заверил меня Алекс с самой дружелюбной улыбкой. — Просто спи. Осознаешься — так вообще хорошо.
Хельга хмыкнула и снова уставилась на свои браслеты.
В воздухе повисло молчание.
— Ну что, может, всё-таки чайку? — голос Коляна чуть дрогнул, выдавая волнение.
— Не лучшая идея — принимать пищу перед работой с тонкими энергиями. Лучше начнём, время позднее, — не согласился Рыжий. Хельга кивнула, подтверждая его слова.
— Ну, к делу, так к делу, — пробормотал Колян.
Я помог ему расстелить коврики для йоги, чтобы нам было куда уложить спальники. Осознание чужеродности, неправильности происходящего стояло костью в горле. Некроманты эти. Я вспомнил наши посиделки здесь, когда ещё Лидуня охотилась за мной во снах. То ли дело было бы в нашей компании: поболтали бы, посидели с пирогами, и в тёплой обстановке улеглись бы спать. Зря Колян нашим не рассказывает. Припёр этих некромантов. Даже заснуть с ними в одной комнате стрёмно.
Некроманты достали спальники. У Рыжего был ярко-зеленый кокон с оранжевыми полосами, а у Хельги — черный с красными. Один маскируется, а вторая показывает свою суть. Была бы гусеницей, так точно ядовитой!
Я кинул пиджак на стул, улёгся на пенку прямо в офисной одежде и прикрылся старым одеялом. Не очень удобно, но взять с собой я ничего не догадался, а просить пижаму сейчас было неуместно. Колян и Рома улеглись по обе стороны от меня, отгораживая от некромантов. Мне сразу стало спокойнее и даже как-то уютно. Тело будто почувствовало поддержку.
— Ну, удачи нам, — Колян дотянулся до выключателя и щёлкнул: на кухне воцарился полумрак.
Я полежал немного, слушая своё дыхание, думая про задачу, но сон не шел. В какой-то момент я решил открыть глаза, чтобы посмотреть на плитку. Но вместо этого стал разглядывать всё вокруг: дырку в занавеске, облезлый карниз, старые совковые часы, пятна в углах на белом потолке и наклеенную, как мне казалось, в случайном порядке, абсолютно чужеродную здесь плитку. Ночных штор на кухне не было, и фонарь за окном давал достаточно света, чтобы смутно различать цвета.
Потом мысли стали вертеться вокруг того, что где-то там, на тонком плане, погибшие родственники Коляна раз за разом проживают один и тот же день. И как трудно, наверное, ему жить с таким грузом. Я бы с ума сошёл, но он как-то держится. Получается, вот это его разгильдяйство и веселость — как противовес, оборотная сторона, своего рода сталкинг.
От таких мыслей сон у меня окончательно пропал. Не помогло даже то, что на работе крутился весь день. На пенке затекли шея и спина, очень хотелось повернуться. Но пошевелиться я тоже боялся — так и вовсе весь сон согнать можно. А ещё сразу спалюсь перед этой девицей Хельгой, что не в состоянии даже уснуть, не то что выйти в ОС.
По мерному посапыванию Коляна я понял, что он уже спит. Со стороны Алекса ничего слышно не было, но кто знает, он же некромант, может, вообще не дышит.
Я улыбнулся нелепости своих мыслей и прикрыл глаза. Надо попытаться уснуть. Начал слушать своё дыхание, не обращая внимания на затекшую шею и желание пошевелить всеми конечностями. Стало даже получаться, и вдруг что-то тяжёлое упало мне на руку. И тут же резко спрыгнуло.
— Ой, я, кажется, на дядю наступил, — раздался прямо над ухом детский голос. — А что он тут делает?
Я тут же открыл глаза. Картинка появилась не сразу: надо мной стоял мальчик лет десяти весь в мутных разводах. Пацанёнок удивлённо смотрел большими голубыми глазами. Они были единственным, что осталось цельным и живым на этом лице. Позади мальчика появилась худая и бледная женщина. Сквозь неё просвечивала обстановка кухни: я отчётливо видел часы и драную занавеску.
Неужели получилось?! И что мне теперь делать?
Вдруг пол подо мной завибрировал, стал мягким, и я не успел открыть рот, как провалился туда, как в вязкую трясину. Пару раз бултыхнул ногами в тягучей темноте и почувствовал, как чьи-то руки тянут меня к себе.
— Какого хрена ты прям туда сунулся? — зашипело над ухом, чуть только ко мне вернулось восприятие.
Я стоял в комнате, заполненной дымчатым полумраком, а на потолке разворачивался экран, где женщина на кухне Коляна что-то объясняла маленькому мальчику.
— Ты меня слышишь? — передо мной появился Алекс. Рыжие его волосы здесь приобрели пепельный оттенок. Лицо стало худым и покрылось зловещими тенями, да и сам он стал выше и массивнее.
— Да, — я покивал, разглядывая некроманта.
— Давай, активируй мандалы! Видишь, их нет на стенах в том слое, а должны появиться.
— Но как? Что мне делать? — я развёл руками.
