— Визуализируй, представляй, — снова зашипел Алекс. — Иди на тот слой, где они есть.
Он толкнул меня в стену, и я кубарем вывалился в кухню Коляна. Без мальчика и мамы, более чёткую, но в то же время старую и обшарпанную. На стенах была наклеена полупрозрачная плитка.
Другой слой сна, близкий к физическому миру. Теперь что, призывать эгрегор?
Я подошёл к стене и положил руку на плитку:
— Мандалы — автономный режим! Мандалы — автономный режим.
Команда пришла сама по себе, и я откуда-то знал, что она правильная.
Сначала ничего не происходило, а потом в руку ударил горячий импульс. На миг я оказался в своей спальне. Происходило что-то невероятное. Линии пульсировали и кружились, смешивая узоры. Цвета били в глаза яркими вспышками.
Я зажмурился и снова очутился на кухне. По руке, всё еще касавшейся плитки, заструился цветной узор, он перетёк на стену, закручиваясь и переплетаясь. Немногочисленные плиточки на кухне вспыхнули. Узор, расползаясь, стремительно покрывал всю поверхность: стены, пол, потолок. Значит, Рома и вправду всё хорошо рассчитал. И плиточки наклеил совсем не рандомно.
И у меня получилось. Получилось!
Мир стал плыть, и я спохватился, что нельзя радоваться. Выкинет же.
Потёр руки, похлопал себя по бёдрам. Пространство стало чётче, а потом вдруг схлопнулось под чей-то крик.
— Андрей! Андрей проснись!
Я открыл глаза и увидел Рому. Чего он такой взлохмаченный и тревожный? Получилось же!
— Ром, я же почти всё сделал, надо проверить тот слой.
— На тот слой всё пошло. Димка осознался! Останови это! — Рома потряс меня за плечи, на миг увёл глаза в потолок и снова уставился на меня. — Отключись!
— Да как… — начал я.
— Из квартиры, бегом! Быстро! — взвизгнула над ухом Хельга и впилась в меня острыми ногтями.
Я подскочил с пола и вырвал у истерички руку. Она и правду решила меня выкинуть на улицу?
— Ром?
— Да, выходи. Наверное поможет. Я — туда, — произнес Рома, закрывая глаза, и буквально свалился на мою лежанку.
— Да быстрее же! — заорала Хельга.
Ну и ногти у неё!
— Дай хоть обуться! — закричал я, выбегая в коридор.
Девица вытолкала меня на лестничную клетку и кинула вслед обувь.
— И отойди подальше от квартиры! Быстрее!
Я натянул туфли, сбежал вниз по лестнице и выскочил из подъезда.
Темно ещё, чёрт подери, темно на улице и холодно!
Я выскочил из дома и пробежался до соседнего двора. Остановился посреди детской площадки, щедро освещённой фонарями. У нас в районе тоже Поповкин выбил из каких-то инстанций такую иллюминацию, чтобы ночью наблюдать в окно и вызвать полицию, если кто-то из соседей задумает там хлебнуть пивка. Мода такая, что ли, у них, у пенсионеров. Надеюсь, здешний Поповкин уже спит.
Интересно, достаточно далеко ли я отбежал? Что у них там пошло не так? Дима какой-то осознался. Не Дима, а Димка. Это важно. Значит, ребёнок, тот пацан. Вот жесть! Неужели он понял, что умер? Что там теперь творится?
Да, комната помогала мне осознаваться, и этого мы не учли…
Я сел на качели, задумавшись. Но долго переживать не получилось, холод потихоньку пробрался под рубашку и мешал сосредоточиться на поиске решения. На часах была половина пятого, самое холодное время — перед рассветом. Стало совсем зябко, а пиджак остался у Коляна.
Я оттолкнулся от асфальта, и качели недовольно скрипнули. Вспомнилась похожая ситуация три месяца назад, когда отец под внушением бросил меня без денег в ресторане. И я вот так же сидел на площадке, не зная, куда податься: то ли в лапы к ведьмам, то ли к эзотерикам. А теперь вот и эзотерики меня выперли. Не так всё, конечно, но холодно и совершенно непонятно, куда идти ночью без денег и телефона. Всё в карманах этого чёртова пиджака осталось.
Я пробежался по периметру площадки, присел, отжался. На покрытии оказалось полно песка. Конечно, из песочницы дети его растащили повсюду. Отряхнул ладони, уселся на качели и стал раскачивать их взад-вперед. Движения выходили короткими, пришлось сильно подогнуть колени, да и механизм скрипел от моего веса. Какая-то дискриминация, почему не сделать качели для взрослых? Что мы, не люди, что ли?
Тут же вспомнились слова отца: «Здоровенный лось ты, Андрюха. Тридцатник скоро, а ведёшь себя как ребёнок». Но что я, по его мнению, должен делать? Носить морду кирпичом и интересоваться только «серьёзными» вещами, бизнесом, семьей, наверное. Как ни странно, по мнению отца, фехтование туда входило. А вот мои ночёвки на кухонном полу в компании эзотериков — вряд ли.
Хах! Знал бы отец, чем я с ними занимаюсь, упёк бы нас всех в психушку. Клиника какая-то «своя» у него есть, всё схвачено.
Качели одобрительно скрипнули, подтверждая. Конечно, они ждут-не дождутся, когда я с них слезу. И сам бы рад, да непонятно, можно ли подходить к квартире Коляна. И когда?
— Андрей! Вот ты где! — раздался звонкий голос, и я завертел головой. На краю площадки стоял Рыжий и держал в руках мой пиджак.
— Как ты меня нашёл?
— Ну, это было совсем не сложно, — улыбнулся Алекс и подошёл ближе. — Шлейф у тебя специфический, а ушёл ты совсем недавно.
— Шлейф?
