Для новичка она стреляла отлично, и не скажешь, что в первый раз. Внимательно слушала Михалыча, целилась и попадала в яблочко. Соревнования, как с отцом, мы устраивать не стали, и так было ясно, за кем преимущество. Аржана стреляла точно и быстро, как боевая машина, будто уничтожала невидимых противников. Девушка израсходовала все патроны к дезерт иглу, уж очень ей понравился этот здоровенный пистолет, и пришлось докупать ещё пачку. К удивлению, руки у неё не устали, и она призналась, что ещё ходит на кюдо, стрельбу из лука. А там натяжение тетивы тридцать килограмм. Кажется, этим девушка окончательно сразила Михалыча.
Он провожал нас из тира до самого порога. С лица не сходила довольная улыбка.
— Вообще, девушки у нас редкие гости, — признался пузан, пожимая ей руку. — Заходите почаще.
Я хотел было вызвать такси до того грузинского ресторана, где мы были с отцом, но Аржана меня опередила.
— Смотри, через дорогу кафешка. Зайдём? Я жутко проголодалась! Хочу тебя отблагодарить за тир.
Вот это поворот! Девушки в ресторан меня ни разу не приглашали. Но это было не самое стрёмное в ситуации. Дело в том, что это была как раз та кафешка, в которой отец устроил мне разнос, и откуда я бежал, не заплатив за еду. Говорят, у официантов отличная память на лица.
— Ну чего ты так смотришь? У нас же дружеский поход в тир, — огорошила меня Аржана. — Я тоже не хочу остаться в долгу.
Вот тебе раз! Дружеский. Где-то я ошибся. Улыбка девушки в ожидании ответа стала напряжённой. Спугнуть её сейчас, значит, оставить без ответа кучу вопросов.
— Ну если ты так настаиваешь, — улыбнулся я в ответ. — Но учти, ем я много!
— Справимся! — Аржана улыбнулась уже по-настоящему и, как мне показалось, с облегчением вздохнула.
Ни девушка у входа, ни официант меня не вспомнили. Они были очень вежливы и учтивы, даже предложили место получше — у окна. Я удивился, а потом увидел своё отражение в оконном стекле и всё понял. Они меня не узнали. Да я и сам бы себя не узнал. Побитый чувак в толстовке и драных трениках мало напоминал смотревшего на меня холеного брюнета в классическом костюме-тройке. И взгляд такой надменно-оценивающий. У отца часто проскальзывал подобный. И когда я вообще успел стать таким?
— Присаживайтесь, — официант отодвинул стул перед Аржаной. Вот услужливая зараза! С другой стороны, я сам виноват. Залип на своё же отражение.
А может, не такой уж я крутой кекс стал, а официант от Аржаны пропёрся? Она сегодня стильная, фигура точёная. Вон Михаил аж растёкся весь.
Я уселся и открыл меню. Даже вспомнить не могу, что ел здесь тогда. Всё казалось дико вкусным. Как же, с голодухи-то. Сутки между мирами болтаться, наверное, энергетически очень затратно.
Впрочем, сейчас после тира аппетит тоже нагулялся, и придётся объедать Аржану. Вот зачем ей такой поворот?
Я выбрал какие-то вареники, суп и котлету по-киевски. Закрыл меню. Остались напитки.
— Я всё. Возьмём большой чайник на двоих какого-нибудь… — я замялся под внимательным взглядом раскосых глаз. — Ты какой любишь?
Аржана потянулась к барному меню.
— Чёрный ройбуш, или вот глинтвейн есть, — предложила она.
Я поддержал глинтвейн, решив, что немножко алкоголя не помешает. Жаль, винной карты тут нет. Пиво брать было как-то не с руки. Вот ведь устроила тувинка поворот.
Официант забрал заказ и удалился. А я решил зайти издалека.
— Расскажи мне про Тыву. Правда, там у вас всё так, ну, по-древнему, что ли? Леса непроходимые? Юрты?
Аржана улыбнулась.
— Наивный вопрос москвича, — добавил я и тоже улыбнулся.
— Ну, сосны правда есть. Тайга — это, конечно, не подмосковный лес. Заблудиться там легко можно и за несколько дней не выйти, зверьё водится. Отец ещё на охоту ходил по молодости. Живём мы, конечно, не в юрте. Хотя вот до недавнего времени была и юрта, дед выходил с ней в тайгу, пока бабушка жива была.
— О, здорово, а какая она, юрта? — вставил я.
— Да вроде… складной палатки, — засмеялась Аржана. — Ну ладно, как вигвам у индейцев.
Пока я так ненавязчиво расспрашивал её о быте тувинцев, принесли глинтвейн и первое.
— А шаманы у вас есть, такие, с бубнами? — спросил я. — Видела когда-нибудь? Или истории какие-то о духах, которые в тайге живут, слышала?
Аржана засмеялась, и я подумал, что она сейчас отшутится от таких вопросов. Но нет. За едой девушка заметно расслабилась и готова была поделиться историями.
— Когда я помладше была, случай был. Гостила у деда, как раз в юрте. Втроём мы всего почему-то были, бабушка ещё. Дело было вечером, метель поднялась страшная. И стучится кто-то к нам. Бабушка запричитала, что злые духи! Кто ещё может в такую метель ходить? Болела она тогда. Всё боялась, что духи за ней придут, уведут в загробный мир, — Аржана задумалась и продолжила. — Человек ведь перед лицом смерти сразу верить начинает во всё потустороннее. А старожилы так всегда верили.
С другой стороны, как не откроешь? Вдруг человек там замерзает? Дед открыл, а там женщина стоит, в лёгкой такой одежде. Говорит, вышла к мужу от матери, метель в дороге застала. Заблудилась.
