Продолжая тянуть литанию без капли мелодии из приходящих в голову непристойностей, я двинулся к гробу, Юрт — следом. Единственный способ, что я смог придумать — сгенерировать дубликат: уговорить Эмбер заслать на мое место призрака. Но Логрус вмиг бы отсек энергии, истекающие из моей подставки. А если просто уйти, будет не только замечено мое отсутствие, но меня еще и выследят, и, вероятновозможно, при помощи самого Логруса, раз уж Дара протрубила сбор. Затем Логрус прознал бы, что я отчалил, чтобы пресечь его же — Логруса — попытку разбалансировать порядок, — да, необъятна РекаизГовна и ненадежна ее гладь. Не ошибиться бы, будучи столь высокого мнения о себе.
— И как мы намереваемся сделать это, Мерлин? — тихо сказал Юрт, пока мы пролагали себе дорогу к концу медленно ползущей очереди.
Гонг прозвучал опять, заставив канделябры задрожать.
— Не понимаю, как это у нас получится, — ответил я. — Помоему, самое лучшее, на что можно надеяться, — попытаться решить задачку, пока идем.
— Отсюда нельзя сделать это через Козырь, — ответил он. — Ну, разве что в идеальных условиях, — поправился он, — и без отвлекающих факторов.
Я попытался сочинить какоенибудь заклинание, чтонибудь такое посылающее куданибудь, найти какогонибудь посредника, готового послужить мне в этом. Идеально подходил Призрак. Но он, конечно же, плавал гдето, исследуя пространственные асимметрии Скульптурного Зала. Что может занять его надолго.
— Я могу добраться туда довольнотаки быстро, — вызвался Юрт, — и с такой разницей времен, что вернусь прежде, чем ктолибо заметит.
— И ты точно знаешь двух человек в Кашере, с кем мог бы переговорить,
— сказал я. — Люк и Корал. Оба они столкнулись с тобой в церкви, когда мы старались убить друг друга… и ты украл меч отца Люка. С бедра навскидку
— он, едва завидев тебя, сделает попытку убить, а она заверещит: «На помощь!»
Очередь слегка продвинулась.
— Итак, меня о помощи не просят, — сказал он.
— Ойей, — сказал я. — Я знаю, ты — крутой парень, но Драконьи Птенцы
— это профи. К тому же ты встретишься с очень несогласной спасаемой в лице Корал.
— Ты — колдун, — сказал Юрт. — Если мы выясним, где здесь стражники, не смог бы ты положить на них заклятье так, чтобы они думали, что видят нас во время церемонии? Затем мы исчезнем, и никто не заметит.
— Я подозреваю, что или мамочка, или наш старший братец наложили на стражу защитное заклинание. Помоему, сейчас — идеальное время для убийства. Мне бы не хотелось, чтобы ктото дурил головы моему народу, пока я играю в прятки на задворках.
Мы проволоклись еще чуть дальше. Наклонившись и вытянув шею, я сумел мельком глянуть на дряхлую демоническую форму старого Савалла, блистательно убранного, на груди его возлежал змей красного золота — там, в гробу из пламени, древний рок Оберона, собирался, наконец, воссоединиться с врагом.
Когда я подошел ближе к погребальному ложу, то сообразил, что у проблемы есть больше одного аспекта. Наверное, я слишком долго пребывал в эмпиреях магического наива. Я выработал привычку думать о магии против магии, о составных или смешанных заклинаниях. А что, если стража защищена от любого заигрывания с их органами чувств? Пусть так. Найдем способ обойти и это.
Гонг прозвучал вновь. Когда эхо умерло, Юрт склонился к моему уху.
— Все гораздо хуже, чем я говорил, — прошептал он.
— Что ты имеешь в виду? — спросил я.
— Есть еще причина, которая привела меня к тебе там, у Всевидящих: меня испугали, — ответил он.
— Чем?
— По крайней мере один из них — Мандор или Дара — хочет большего, чем равновесие, — хочет абсолютной победы Логруса, Хаоса. И я действительно в это верю. Не то, чтобы я не хочу в этом участвовать. Я не хочу, чтобы это произошло. Теперь, когда я могу бывать в Отражениях, то не хочу видеть ее разрушенной. Я не хочу победы ни одной из сторон. Абсолютный контроль Эмбера, вероятно, был бы так же гнусен.
— Откуда такая уверенность, что один из них действительно этого хочет?
— Раньше они пытались направить на это Бранда, верно? Он отправился уничтожать весь порядок.
— Нет, — сказал я. — Он планировал срыть старый порядок, затем подменить его своим собственным. Он был революционером, но не анархистом. Он намеревался создать новый Лабиринт внутри сотворенного им Хаоса — свой собственный, но все же реальный.
— Его облапошили. Он не смог бы управиться с подобной штукой.
— Не узнаешь, пока не попробуешь, а удобного случая у него не было.
— Все равно, я боюсь, что ктото захочет пришпорить клячу сейчас. Если похищение состоится, то это большой шаг по нужному пути. Если б ты смог сотворить чтонибудь, прикрывающее наше отсутствие, то нам надо уходить любым способом, прямо сейчас и испытать все шансы.
