– Я не гоню тебя, Аса. Но не рассчитывай, что буду все время бегать за тобой и оберегать. И не вздумай выкидывать фокусы. Глазом не успеешь моргнуть, как отправишься на тот свет.
– Спасибо, Костоправ. – Он потрусил к лошади и торопливо забрался в седло.
Одноглазый взглянул на меня и укоризненно покачал головой.
– По коням, господа. Найдем Ворона.
Хоть мы гнали во весь опор, но не успели отъехать от трактира и двадцати миль, как что-то врезало мне по мозгам, словно кулаком, и тут же возникло золотое свечение. На сей раз оно было гневным.
– Мое терпение на исходе, лекарь.
– А мое кончилось уже давно.
– Ты пожалеешь об этом убийстве.
– Черта с два! Я буду гордиться! Это единственное доброе дело, которое я совершил по эту сторону Пыточного моря. Поищи-ка лучше личинки своего Черного замка. И оставь меня в покое. Мы квиты.
– О нет, ты еще обо мне услышишь. Как только я перекрою мужу последнюю лазейку.
– Не искушай судьбу, старая дрянь. Сейчас я готов выйти из игры. Но стоит тебе надавить – и я выучу теллекурре.
Это застало ее врасплох.
– Спроси Шепот, что она потеряла в Облачном лесу и пыталась заполучить обратно в Опушку. А после прикинь, что мог бы сотворить рассерженный Костоправ, если бы знал, где это лежит.
Когда сияние исчезло и перестала кружиться голова, я обнаружил, что все смотрят на меня как-то странно.
– Просто попрощался со своей девочкой, – объяснил я ребятам.
Асу мы потеряли в Колдобине. Остановились там на день, чтобы подготовиться к следующему переходу, а когда настало время трогаться в путь, коротышка так и не появился. Никто не порывался его искать. Я тоже решил оставить его в покое и, выполняя последнюю просьбу Шеда, мысленно пожелал ему удачи. Судя по всему, с удачей коротышке никогда не везло.
Мои прощальные слова не подействовали на Госпожу. Через три месяца после смерти Хромого, на привале перед штурмом последней гряды холмов, отделявшей нас от Дымохода, меня вновь посетило золотое облако. На этот раз Госпожа была настроена не столь кровожадно. Если на то пошло, она была даже немного игривой.
– Приветствую тебя, лекарь. Вот подумала, что тебе пригодится для Анналов: угрозы Черного замка больше не существует. Все зародыши обнаружены и уничтожены. – И еще веселей: – Мой муж не восстанет из могилы. Он полностью обложен, лишен всякой возможности связаться с союзниками. В Курганье теперь постоянный гарнизон.
Мне нечего было на это сказать. Я от Госпожи ничего другого не ожидал и даже надеялся, что она добьется своего. Госпожа была меньшим из зол; как я надеялся, она все еще сохраняла ту искорку, что не давала ей погрузиться в кромешный мрак. Не раз она сдерживала норов в ситуации, когда никто бы ее не упрекнул за жестокость. Возможно, не испытывая больше страха перед Властелином, она будет постепенно подниматься к свету, а не скатываться в черную пропасть.
– Я допросила Шепот с помощью Ока. Теперь мне все ясно, Костоправ.
Никогда еще Госпожа не называла меня по имени. Я привстал. Веселья в ее тоне больше не было.
– Все ясно?
– С теми бумагами. И с девчонкой.
– С девчонкой? Ты о ком?
– Не изображай невинность. Я все знаю. Ты наследил больше, чем тебе кажется. А тому, кто умеет добывать правду, ее рассказывают даже мертвецы. Когда я вернулась в Можжевельник, кое-кто из вашего Отряда поведал мне почти все. Если хочешь спокойно прожить остаток своих дней, убей ее. Иначе я сама это сделаю. И тогда не поздоровится и всем, кто окажется рядом с ней.
– Не понимаю, о чем ты.
Опять веселье, но уже другое. Зловещее.
– Храни свои Анналы, лекарь. Я свяжусь с тобой и расскажу, как идут дела в империи.
– Зачем? – озадаченно спросил я.
– Развлечения ради. Будь здоров.
Она исчезла.
В Дымоход мы приволоклись в полумертвом состоянии. Там нашли Лейтенанта с кораблем и – ого! – Душечку, которая тоже жила на борту, вместе со всеми. Лейтенант уже подрядился работать в частной охране и, как только мы восстановили силы, занес в списки и нас.
Ворона мы не нашли. Он опять нас надул, избежав необходимости выбирать между примирением со старыми товарищами и дальнейшей враждой.
Судьба – коварная сучка, нередко она бывает полна горькой иронии. В то самое утро, когда Лейтенант прибыл в город, Ворон умер. После всего, что он пережил, через что прошел, его угораздило в общественной бане поскользнуться на мокром мраморе, разбить голову о борт бассейна, свалиться в воду и захлебнуться.
Помня о том, что он вытворял на севере, я отказывался поверить. Это просто не могло быть правдой. Я бегал по округе, выспрашивал, допытывался. Но куча народа видела труп. И самый надежный свидетель, Душечка, была тоже абсолютно уверена. В конце концов пришлось сдаться. На этот раз уже никто не станет слушать о моих сомнениях.
Сам Лейтенант утверждал, что узнал покойника, когда того уже лизали языки погребального костра. Это было в то утро, когда корабль пристал к берегу. Там же, у костра, Лейтенант встретил Душечку. И принял ее под защиту Черного Отряда.
Что мне оставалось делать? Если поверила даже Душечка? Ворон никогда бы не обманул ее.
