Рядом возник силуэт Молчуна, в неверном сумеречном свете казавшийся еще выше.
–
– Да уж…
Я смотрел на Шеда. Случившееся тронуло меня даже больше, чем можно было ожидать.
Передо мной лежал человек. Он опустился на самое дно, но потом пробил себе дорогу назад, к свету, и заслужил уважение. И теперь этот человек гораздо достойнее меня. Потому что, определив себе нравственные ориентиры, он держался их до конца, даже ценой собственной жизни. И часть своей вины – пусть и малую – он искупил.
Погибнув на войне, которая, в сущности, была для него чужой, он сделал еще одно доброе дело. Стал для меня своего рода священным символом, примером до конца моих дней.
Перед смертью Шед открыл глаза.
– Все получилось? – спросил он.
– Получилось, Шед. Благодаря тебе и Волу.
– Хорошо. – Улыбаясь, он смежил веки.
– Эй, Костоправ, – окликнул меня Крутой. – Что думаешь делать с этим вертлявым гаденышем?
Аса все еще торчал в кустах смородины, взывая о помощи. Вокруг рыскали собаки.
– Кинь в него пару дротиков, – проворчал Одноглазый.
– Нет, – еле слышно прошептал тавернщик. – Отпустите его. Он был моим другом. Хотел вернуться к вам, но его схватили. Отпустите.
– Будь по-твоему, Шед. Крутой! Вытащи его оттуда, и пускай катится на все четыре стороны.
– Что?
– Я все сказал. – Я снова повернулся к Шеду. – Ты доволен?
Он ничего не ответил. Уже не мог. Но старина Шед улыбался.
– По крайней мере, – сказал я, поднявшись, – хоть кто-то погиб так, как хотел. Масло, достань лопату.
– Но, Костоправ…
– Найди чертов заступ – и за работу. Молчун, Одноглазый, Гоблин – в дом. Надо решить, что делать дальше.
Снаружи почти стемнело. По прикидкам Лейтенанта, через несколько часов Госпожа будет в Опушке.
– Надо отдохнуть, – нудил Одноглазый.
– Отдохнешь теперь только в могиле, – огрызнулся я. – Мы уже на другой стороне. Мы сделали то, что не удалось мятежникам, – прикончили Хромого, последнего из настоящих, изначальных Взятых. Госпожа помчится за нами, как только разделается с Черным замком. Если она не достанет нас в ближайшее время, все мятежники в пяти тысячах миль окрест воодушевятся и попробуют что-нибудь учинить. Осталось всего двое Взятых, из них только Шепот чего-то стоит.
– Ну да. Понимаю. Мечтать не вредно, Костоправ.
Я смотрел на кулон, который был у Шеда. Надо бы оставить его Госпоже, хотя серебро может здорово пригодиться в долгом походе. Я собрался с духом и принялся выковыривать змеиные глаза.
– Какого черта ты затеял?
– Оставлю Хромому. Скормлю ему. Вылупятся у него в брюхе.
– Ха! – сказал Гоблин. – Забавно! Годится.
– Думаю, это будет ему достойным наказанием. Вернем его Властелину.
– А Госпоже придется разорвать его на кусочки. Правда смешно.
Одноглазый нехотя согласился с Гоблином.
– Так и знал, что вам понравится. Ступайте посмотрите, всех ли похоронили.
– Да они начали десять минут назад.
– Вот и поможете.
Я с трудом поднялся и пошел осмотреть людей, чьи раны недавно зашил. Не знаю, все ли солдаты, которых Крутой и Масло приволокли с места засады, были уже мертвы, когда эта парочка до них добралась. Но теперь-то они точно были покойниками. Доставили ко мне и Кеглю, чтобы я его осмотрел, но он уже давно перестал дышать.
Мои пациенты чувствовали себя сносно. Один уже настолько пришел в себя, что смог испугаться. Я перевязал ему руку и заковылял на улицу.
Кеглю уже зарыли рядом с Шедом, Волом и парнем Хромого, похороненным еще раньше. Оставалось только два тела. Аса уносил ноги от собак. Все стояли и любовались этой гонкой, пока я не зарычал на них.
– Как добыча? – спросил я толстяка.
Ему было велено пошарить по карманам мертвецов.
– Не густо. – Он протянул шляпу, наполненную всякой всячиной.
– Возьми себе на покрытие убытков.
– Да вам это нужнее.
– У тебя накрылась телега с упряжкой и собаки погибли. Возьми, сколько нужно. Я-то всегда могу ограбить кого-нибудь, кто мне не понравится. – Никто не знал, что я припрятал кошелек Шеда. Его вес удивил меня. Это будет мой неприкосновенный запас. – Оставим тебе пару лошадей.
Он покачал головой:
– Не хочу попасться с чужими лошадьми, когда уляжется пыль и князь начнет искать козлов отпущения. – Он выудил из шляпы несколько серебряных монет. – Вот все, что мне нужно.
– Хорошо. Но тебе лучше посидеть в лесу некоторое время. Здесь обязательно появится Госпожа, а она гораздо круче Хромого.
– Так и сделаю.
– Крутой, если не собираешься копать, готовь коней. Шевелись!
Я подозвал Молчуна. Мы с ним оттащили Хромого под раскидистое дерево. Молчун перекинул через сук веревку. Я затолкал змеиные глаза поглубже в глотку Взятому, и мы вздернули его. Тело покачивалось в холодном лунном свете. Я удовлетворенно потер руки и произнес напутствие:
– Еще немного, приятель, и кто-нибудь тебя заберет.
Десять лет я мечтал увидеть его труп. Это был самый жестокий из Взятых.
Ко мне подошел Аса:
– Всех зарыли, Костоправ.
– Хорошо. Спасибо за помощь. – Я двинулся к сараю.
– А можно мне с вами, парни?
Я заржал.
– Ну, Костоправ, пожалуйста. Не бросайте меня здесь…
