Хроники Черного Отряда полностью

Он улыбнулся – слабо, почти скрытно. Мне стало неуютно. Мне было неуютно от всего, что он делал. Даже от его проклятой собаки, хотя она почти непрестанно дрыхла. Как она одолела дорогу от Весла при такой лени? Работа-то нелегкая. А этот пес – клянусь! – даже жрать не торопится.

– Можешь быть уверен, Костоправ, – ответил Следопыт, – она падет. – Он говорил абсолютно убежденно. – У нее не хватит сил приручить весь мир.

И снова мне стало не по себе. Прав он или нет, но фразу построил жутковато.

– Мы сокрушим их всех. – Он указал на Взятых. – Это самозванцы, не то что прежние.

Пес Жабодав обчихал Следопыту ботинок. Следопыт посмотрел вниз – я думал, что пнет дворнягу. Но он нагнулся и почесал ей за ухом.

– Пес Жабодав. Что за имя такое?

– О, это старая шутка из тех времен, когда мы были намного моложе. Ему понравилось. Теперь он на этом имени настаивает.

Казалось, что Следопыт со мной только наполовину. Глаза были пусты, взгляд блуждал где-то, хотя он продолжал смотреть в сторону Взятых. Странно.

По крайней мере, он признал, что был когда-то молод. Есть в этом намек на человеческую уязвимость. В таких, как Ворон и Следопыт, меня бесит именно то, что их задеть невозможно.

– Эй, Костоправ! – Из Норы вылез Лейтенант.

– Что?

– Пусть Следопыт тебя сменит. – До конца моей вахты оставалось еще несколько минут. – Тебя зовет Душечка.

Я глянул на Следопыта. Тот пожал плечами:

– Давай.

Он повернулся лицом на запад и принял стойку. Клянусь, выглядело это так, словно он включил бдительность, в одно мгновение сделавшись идеальным стражем.

Даже пес Жабодав приоткрыл глаз и принялся наблюдать.

Я почесал псине темя, надеясь, что жест будет принят за дружелюбный. Пес заворчал.

– Счастливо оставаться. – И я последовал за Лейтенантом.

Обычно бесстрастный, Лейтенант показался мне взволнованным.

– В чем дело?

– У нее очередная дикая идея. Охохонюшки.

– Куда теперь?

– Во Ржу.

– Ну чудно! Прекрасно! Давай выкладывай. Я-то подумал, что ты треплешься. Отговорить ее ты, надеюсь, пытался?

Можно подумать, что после стольких лет вонь должна бы казаться приемлемой, но, когда мы спустились в Нору, мой нос задергался. Я невольно задержал дыхание. Как можно набить подземелье людьми и не проветривать его! Вообще-то, проветривали, но нечасто.

– Пытался. Она говорит: «Грузи фургон, а то, что мул слепой, – это моя забота».

– Обычно она права.

– Она военный гений, ядрена вошь! Но это не значит, что она может провернуть каждый из примерещившихся ей недоделанных планов! Мало ли что примерещится?.. Черт, Костоправ, – там же Хромой!

В зале совещаний с этого и начали. Ношу взяли на себя мы с Молчуном – как Душечкины любимцы. Редко приходилось видеть такое единодушие среди моих братьев. Даже Гоблин и Одноглазый сошлись – а уж эти двое в полдень могут спорить, ночь на дворе или день.

Душечка расхаживала по комнате, как дикий зверь. Она сомневалась. Сомнения изводили ее.

– Во Рже двое Взятых, – доказывал я. – Это по словам Шпагата. И один из них – наш самый старый и опасный враг.

– Если сломить этих двоих, весь план их кампании рухнет, – возразила Душечка.

– Сломить? Девочка, мы о Хромом говорим. Я уже доказал, что он непобедим.

– Нет. Ты доказал, что Хромой выживает, если не добить его. Мог бы сжечь тело.

Точно. Или разрезать на кусочки и скормить рыбам, или отправить в плавание по котлу с кислотой, или засыпать негашеной известью. Но дело не быстрое, а на нас надвигалась сама Госпожа. Хорошо, хоть ноги в тот раз унесли.

– Предположим, что нам удалось пробраться туда незамеченными – во что я ни на грош не верю – и застать их врасплох. Долго ли всем Взятым собраться и нас прихлопнуть?

Я отчаянно жестикулировал, более рассерженный, чем испуганный. Никогда еще не отказывал Душечке. Но в этот раз я был готов и на такое.

Ее глаза вспыхнули. Впервые в жизни я увидел, что она не справилась с собой.

– Если ты не хочешь подчиняться приказам, – показала она наконец, – тебе нечего здесь делать. Я не Госпожа. Я не жертвую пешками ради малой выгоды. Согласна, этот налет очень рискован. Но гораздо меньше, чем ты полагаешь. И результаты его могут быть намного серьезнее, чем тебе кажется.

– Убеди меня.

– Не могу. Ты не должен знать – на случай, если тебя схватят.

Я уже завелся: