Гоблин, Одноглазый и Молчун делали все, что могли. Их колдовство испещрило поле боя краткими вспышками и воплями. Но они сделали слишком мало. Лестницы ударялись о стену. Большая часть отскакивала, но по нескольким уже карабкались люди. Потом прибавилась еще дюжина лестниц. Я выпустил в темноту все стрелы почти наугад – так быстро, как мог, и вытащил меч.
Так же поступили и остальные.
– Вот он! – вскричал Лейтенант.
Я бросил взгляд в небо. Да. Огромная тень затмила звезды. Она снижалась. Лейтенант оказался прав. Теперь осталось только залезть на кита.
Некоторые из молодых солдат кинулись на плац. Проклятия Лейтенанта их не остановили. Как и угрозы и крики Эльмо. Лейтенант приказал остальным следовать за бегущими.
Гоблин и Одноглазый сотворили что-то особенно мерзкое. На мгновение показалось, что они призвали какого-то злобного демона. Выглядело это прежутко. Имперцев оно задержало. По обыкновению, в чарах наших колдунов материального было не много – больше для отвода глаз. Враг вскоре это понял.
Но мы получили передышку и достигли плаца, прежде чем имперцы опомнились. Те взревели, думая, что наконец-то поймали нас.
Я метнулся к опускающемуся летучему киту, попытался взобраться ему на спину. Молчун дернул меня за рукав и показал на разбросанные бумаги.
– О черт! Не время!
Пока я раздумывал, кто-то уже вскарабкался на кита. Я закинул наверх лук и меч и принялся подавать связки бумаг Молчуну, который перебрасывал их кому-то на спине кита.
На нас ринулся взвод имперцев. Я прыгнул было к брошенному мечу, понял, что не успею, подумал: «О черт! Не здесь, не сейчас…» Дорогу им заступил Следопыт. Словно вышел из легенды. Он убил троих в мгновение ока и ранил еще троих, прежде чем имперцы наконец решили, что встретились с явлением сверхъестественным. Несмотря на численное превосходство врага, Следопыт атаковал. Никогда я не видел, чтобы мечом работали с таким искусством, с такой легкостью и изяществом. Меч был частью его тела и продолжением мысли. Не устоял никто. Как тут не поверить в мифы о волшебных мечах?
Молчун пнул меня в зад, показал:
–
Я швырнул последние два тюка и полез на спину чудовища.
К противникам Следопыта прибыло подкрепление. Он отступил. Сверху кто-то пустил несколько стрел. Но я не думал, что Следопыт прорвется. Я пнул карабкавшегося за ним имперца. На его месте появился другой, бросился на меня…
Из ниоткуда возник пес Жабодав. Он сомкнул челюсти на горле нападавшего, и тот булькнул, словно не дворняга в него вцепилась, а бульдог. Не продержался и секунды.
Пес Жабодав рухнул вместе с ним. Я вскарабкался на несколько футов, стараясь прикрывать Следопыту спину. Тот подтянулся, я схватил его за руку и затащил наверх.
В темноте нестройно загомонили, заверещали имперцы. Полагаю, это Гоблин, Молчун и Одноглазый отрабатывали свой хлеб.
Следопыт прополз мимо меня, уцепился покрепче, помог мне. Я одолел еще пару футов, глянул вниз.
До земли было футов пятнадцать. Кит быстро поднимался в небо. Имперцы, разинув рты, стояли на плацу. Я пробрался наверх.
Я глянул вниз еще раз – когда кит поднялся повыше. Под нами в нескольких сотнях футов полыхали пожары во Рже. Поднимались мы быстро. Неудивительно, что у меня мерзли руки.
Но не от холода я дрожал, опустившись на спину кита.
– Есть раненые? – спросил я, оправившись немного от страха. – И где моя сумка с лекарствами?
И где Взятые? Как это мы провели день без нашего драгоценного врага Хромого?
На обратном пути я видел больше, чем по дороге на север. Я ощущал под собой жизнь, гул и рокот внутри летучего зверя. Видел, как выглядывают детеныши скатов из гнезд, скрытых между отростками, частично покрывавшими китовую спину. И в лунном свете я по-иному увидел равнину.
Это был другой мир, казавшийся то хрустальным, то сияющим, то сверкающим, то лучезарным. На западе виднелось нечто похожее на лавовые озера. За ними горизонт озаряли вспышки и проблески бури перемен. Думаю, мы пересекали ее след. Потом, когда мы углубились в равнину, пустыня стала более привычной.
Нашим конем послужил в этот раз не тот трусоватый кит, а другой, поменьше и не такой пахучий. Был он, кроме того, полегче и поживее.
Милях в двадцати от дома Гоблин пискнул: «Взятые!» – и все легли. Кит набрал высоту. Я глянул вниз.
Да, Взятые, но нами они вовсе не интересовались. Внизу гремело и вспыхивало. Часть пустыни горела. Я видел длинные тени бродячих деревьев на марше, силуэты скатов на фоне огня. Сами Взятые уже спешились, кроме отчаянного одиночки, сражавшегося со скатами. То был не Хромой – его бурые лохмотья я узнал бы даже с такого расстояния.
Шепот, конечно. Пытается вывести остальных с вражеской территории. Отлично. На пару дней это их займет.
Кит начал снижаться. (Ради этих Анналов хотел бы я, чтобы мы летели днем, – тогда бы удалось заметить побольше деталей.) Вскоре он коснулся земли.
– Спускайтесь, быстро! – приказал менгир.
Слезть оказалось сложнее, чем забраться. Раненые сообразили, что им больно. Все устали, руки и ноги затекли. А Следопыт не шевелился.
