«Так и было. И в следующий раз…»
– В следующий раз?
Веселье окутало его, как звон колокольцев на слабом ветерке.
«Ты пришел учиться, о колдун. Как отплатишь своей учительнице?»
Ради этой минуты он жил. Его ждал триумф. Еще один шаг…
«Ты искусен. Ты был так осторожен, так терпелив, что даже надсмотрщик сбросил тебя со счетов. Я аплодирую тебе, колдун».
Самое сложное – подчинить это создание.
Смех колокольцев.
«Ты не хочешь поторговаться, колдун? Ты собираешься принуждать?»
– Если придется.
«И ничего не дашь мне?»
– Я не могу дать то, чего ты желаешь.
Снова веселье и серебряный звон.
«Тебе не под силу подчинить меня».
Боманц пожал воображаемыми плечами. Она не права. У него есть рычаг. Он наткнулся на него еще в юности, тут же осознал его значение и вступил на долгий, только сейчас завершившийся путь.
Он нашел шифр, раскрыл его и узнал отчество Госпожи – вполне обычное для времен до эпохи Владычества. Обстоятельства подсказывали, что одна из дочерей этой семьи стала Госпожой. Пустяковые исторические розыски завершили дело.
Вот так он разгадал тайну, перед которой останавливались тысячи в течение столетий.
Зная истинное имя, он может принудить Госпожу к чему угодно, ибо в колдовстве истинное имя суть предмет…
Я чуть не заорал. Мой корреспондент, похоже, закончил письмо на самой грани того откровения, которое я искал многие годы. Будь проклято его черное сердце!
В этот раз к письму прилагался постскриптум – куда меньше самого рассказа. Писавший добавил в конце какие-то каракули. Осмысленные – в этом я не сомневался. Но расшифровать их я не мог. И как всегда, ни подписи, ни печати.
Дождь не утихал. Бо́льшую часть времени это была легкая морось, а в хорошую погоду – едва ли больше, чем медленно оседающий туман. Но полностью он не прекращался никогда. Грай все равно гулял, хотя часто жаловался на боли в ноге.
– Если тебя так погода беспокоит, что ты тут делаешь? – спросил Горшок. – Ты же говорил, что у тебя вроде бы дети живут в Опале. Почему бы не отправиться туда и не выяснить? По крайней мере, там погода приличная.
Вопрос сложный. Грай еще не придумал на него убедительного ответа. То, что приходило в голову, и его самого-то не убеждало, не говоря уже о врагах, которые могли бы этот вопрос задать.
Грай не боялся ничего. В иной жизни, под иным именем, он бесстрашно выступил против самих творцов ада. Ни сталь, ни колдовство, ни смерть не могли остановить его. Боялся он только людей и любви.
– По привычке я тут, наверное, – пробормотал он. – Может, мог бы жить в Весле. Может быть… Я плохо схожусь с людьми, Горшок. Я их не настолько люблю. Не выношу Драгоценных городов. Я не говорил, что уже бывал там?
Эту историю Горшок слышал уже несколько раз. Он подозревал, что Грай не просто бывал там. Он полагал, что один из Драгоценных городов был родиной Грая.
– Да. Когда мятежники начали большое наступление в Форсберге. Ты еще говорил, что на обратном пути видел Башню.
– Правильно. Видел. Память слабеет. Города. Не люблю я их, парень. Слишком людно. И здесь-то их, на мой вкус, многовато. То есть было многовато, когда я сюда пришел. Теперь-то в самый раз. Может, просто из-за мертвяков столько суеты. – Он указал подбородком в сторону Курганья. – А в остальном все в порядке. С тобой и еще парой ребят поболтать можно. А больше мне никто на дороге не попадается.
Горшок кивнул. Он думал, что понимает, хотя ничего не понял. Он знавал других ветеранов. У большинства из них были свои странности.
– Слышь, Грай, а ты с Черным Отрядом сталкивался, когда был на севере?
Грай застыл, уставился на своего спутника с таким вниманием, что молодой солдат раскраснелся.
– Э… в чем дело, Грай? Я что-то не то сказал?
Грай продолжал идти, хромота не замедляла его гневно-резких шагов.
– Странно. Ты словно мысли мои читаешь. Да. Сталкивался. Плохие люди. Очень плохие.
– Отец мне рассказывал о них. Он был с ними во время отступления к Чарам. Лорды, Ветреный край, Лестница Слез – все битвы. После сражения при Чарах он вернулся домой. И рассказывал об Отряде страшные истории.
– Эту часть я пропустил. Остался в Розах, когда Меняющий Облик и Хромой проиграли битву. А с кем был твой отец? Ты о нем что-то не много рассказывал.
– С Крадущимся в Ночи. А рассказывал мало потому, что мы с папашей не слишком ладим.
Грай улыбнулся:
– Сыновья редко ладят с отцами. Это говорит голос опыта.
– А кем был твой отец?
Тут Грай расхохотался:
– Вроде как крестьянином. Но о нем я бы предпочел умолчать.
– Что мы тут делаем, Грай?
«Перепроверяем обмеры Боманца». Но этого Грай сказать парню не мог. И придумать убедительной лжи – тоже.
– Гуляем под дождем.
– Грай…
– Давай помолчим немного, а, Горшок? Пожалуйста.
– Ладно.
