Тропа петляла, огибая прежние места упокоения Взятых, внешний круг и внутренний. Во внутреннем круге Грай различил истинные обличья нескольких чудовищ поменьше, из слуг Властелина. Тропа тянулась струйкой серебристого тумана. За спиной Грая туман густел, шаги укрепляли путь.
Заклятия впереди были сильнее. И люди, легшие в землю вкруг Властелина. И за ними – великий страх. Тот дракон, на Боманцевой карте, свернувшийся вокруг гробницы в центре Великого кургана.
Духи кричали на теллекурре и юкителле – на языках, которых он не знал, и языках, смутно напоминавших нынешние. И все они проклинали его. А он не обращал внимания на них. Там, в пещере под величайшим из курганов, лежит чудовищная тварь. И он должен выяснить, так ли беспокоен ее сон, как ему кажется.
Дракон. О да, во имя всех небывших богов, дракон настоящий. Настоящий, живой, во плоти; но он чувствует и видит Грая. Серебристая тропа ведет мимо гигантских челюстей, в разрыв между хвостом и головой. Дракон хлестнул его своей ощутимой волей. Но Грай не остановился.
Нет больше стражей. Только гробница. И чудовище, томящееся внутри. Худшее он пережил…
Древний дьявол, должно быть, спит. Разве не победила его Госпожа, когда он попытался бежать через Можжевельник? Разве не загнала его обратно?
Просто гробница, как многие другие. Может, побогаче. Белая Роза шикарно хоронила своих противников. Саркофагов, однако, не было. Вот. Пустой стол, на котором, видно, покоилась Госпожа.
На втором столе красовался спящий. Крупный красивый мужчина, но даже в безмятежном его лице проступал зверь. Лицо, полное жаркой ненависти или бессильного гнева.
Значит, подозрения Грая беспочвенны. Чудовище все же спит…
Властелин сел. И усмехнулся. Улыбка эта была самой жуткой из всех, виденных Граем в жизни. Не-мертвый приветственно протянул руку. И Грай побежал.
Насмешливый хохот преследовал его.
Паника была почти незнакома Граю – слишком редко он испытывал ее. И бороться с нею тоже не умел. Он едва заметил, что пробегает мимо дракона, мимо напоенных ненавистью теней солдат Белой Розы. Едва ощущал, как воют радостно твари Властелина за спиной.
Даже в панике Грай держался туманной тропы. Он сделал лишь один неверный шаг…
Но этого хватило.
Над Курганьем разразилась буря – самая страшная на памяти ныне живущих. Молнии сверкали с яростью небесных воинств: огненные молоты, и копья, и мечи, раскалывающие небо и землю. Шел дождь, непрерывный и непроглядный.
Одна могучая молния ударила в Курганье. На сотни ярдов разлетелись земля и кусты.
Вечная Стража в ужасе бросилась к оружию, уверенная, что древнее зло сломало свои оковы.
А на Курганье в гаснущем свете молнии проявились две тени – одна двуногая, а другая четвероногая. Через секунду они уже мчались по извилистой тропе, не оставляя следа на жидкой грязи. Они пересекли границу Курганья и скрылись в лесу.
Никто не видел их. Когда Курганья достигла Стража – с оружием и фонарями, объятая страхом, – буря утихла. Молнии прекратили похваляться своими подвигами. Но дождь все еще продолжался.
Полковник Сласть и его люди несколько часов обыскивали окрестности Курганья. Никто ничего не нашел.
Проклиная погоду и всех богов, Вечная Стража вернулась в казармы.
На втором этаже бывшего Боманцева дома тело Грая продолжало дышать – один вздох в пять минут. Сердце едва билось. Оно еще долго будет умирать, лишенное души.
Я потребовал встречи с Душечкой и аудиенцию получил немедленно. Она ожидала, что я подниму хай насчет плохо спланированных военных действий в условиях, когда потери недопустимы. Она ожидала наставлений о важности работы с кадрами и дисциплины. Я удивил ее – воздержался и от того и от другого. Она была готова вынести худшие упреки, перетерпеть и вернуться к делу; я обманул ее ожидания.
Я подал ей письма из Весла, содержанием которых не делился еще ни с кем. Душечка показала:
Времени на чтение ушло немало. В комнату заглядывал Лейтенант, раз от разу все нетерпеливее. Душечка закончила, посмотрела на меня:
–
–
