Придя на место, я перепугал часового:
– Гоблин и Одноглазый пришли?
– Нет. Я думал, они с тобой.
– Были. – Озабоченный, я спустился вниз, чтобы посоветоваться с Лейтенантом.
– Пойди и отыщи их, – приказал он.
– Как?
Он посмотрел на меня точно на недоумка.
– Оставь амулеты здесь, выйди за границу безмагии и жди.
– А… Ладно.
Я снова вышел и, чертыхаясь, побрел вдоль ручья. Ноги болели. Не привык к долгим прогулкам. Вот и хорошо, надо привести себя в форму, на случай если судьба заставит в Весло пешком идти.
Я добрался до окраин коралловых рифов.
– Гоблин! Одноглазый! Где вы?!
Нет ответа. Искать их я не собирался. Кораллы убьют меня.
Я двинулся на север, рассчитывая, что колдуны пошли в сторону от Норы. Каждые несколько минут опускался на колени, надеясь засечь силуэт менгира. Камни должны знать, куда эта парочка запропастилась.
В какой-то момент краем глаза я вроде заметил блеск молний, и я не раздумывая метнулся туда, решив, что это скандалят Гоблин с Одноглазым. Но, присмотревшись, понял, что это ярится буря перемен.
Я запоздало остановился, вспомнив, что ночью на равнине торопится только смерть.
Мне повезло. Через несколько шагов песок стал рыхлым, неверным. Я присел на корточки, понюхал горстку. Пахло древней смертью. Я осторожно отступил. Мало ли кто может поджидать там, в глубине.
Лучше остановиться где-нибудь и подождать рассвета – решил я, крайне слабо представляя себе, куда меня занесло.
Я нашел несколько скал, чтобы защититься от ветра, немного сушняка и развел огонь. Костер нужен был не для тепла – ночь не принесла прохлады, – а чтобы звери не приближались.
На равнине огонь имеет символическое значение.
Когда костер разгорелся, я обнаружил, что это место использовали и до меня. Скалы почернели от копоти. Вероятно, местные дикари. Они кочуют небольшими группами. Мы с ними почти не общаемся – битвы мира их не интересуют.
На втором часу меня, не защищенного безмагией и амулетами, сморил сон.
Явилась она.
Столько лет прошло. В последний раз она объявила мне об окончательном поражении своего мужа под Можжевельником.
Золотое облако – как пылинки, танцующие в солнечном луче. Кажется, что ты бодрствуешь во сне. Спокойствие и одновременно страх. Невозможность пошевелиться. Знакомые симптомы.
В облаке показалась прекрасная женщина, женщина-мечта. Та, которую надеешься встретить когда-нибудь, зная, что не встретишь. Не припомню, что было на ней надето, да и было ли хоть что-то. Мой мир сжался до ее лица и ужаса, им внушаемого.
Ее улыбка не была холодной. Давным-давно по каким-то своим причинам она заинтересовалась мной. Подозреваю, что часть этой привязанности сохранилась с течением лет, как любовь к давно сдохшей собаке.
– Лекарь.
Шепот камышей у реки вечности. Шепот ангелов. Но она ни разу не заставила меня забыть реальность, рождавшую этот голос.
И соблазнить меня – обещаниями или собой – у нее тоже не хватало дерзости. Возможно, поэтому я полагаю, что она привязана ко мне. Используя меня, Госпожа говорила об этом прямо.
Я не мог ответить.
– Ты в безопасности. Давно, по твоим меркам целую вечность назад, я обещала, что буду поддерживать с тобой связь. Но я не могла. Ты отрезал меня. Я пытаюсь уже несколько недель.
Вот и объяснение кошмарам.
– Что? – пискнул я, как Гоблин.
– Приди ко мне в Чары. Будь моим летописцем.
Как всегда при разговоре с ней, я смутился. Казалось, она воспринимает меня не только как участника борьбы, но и как стороннего наблюдателя. На Лестнице Слез, перед самой страшной колдовской битвой, которую мне только довелось наблюдать, Госпожа пришла, чтобы обещать мне безопасность. Казалось, ее занимало мое побочное ремесло хрониста. Тогда она потребовала, чтобы я записывал события в точности так, как они происходили, а не ради чьего-то одобрения. Так я и делал, с поправкой на свои предубеждения.
– Вздымается жар на перекрестке, лекарь. Твоя Белая Роза искусна. Ее атака на Хромого – сильный удар. Но незаметный в больших масштабах. Ты не согласен?
Как тут поспоришь? Я молча кивнул.
– Без сомнения, ваши шпионы сообщили, что пять армий стоят лагерем, готовые очистить равнину Страха. Эта земля необычна и непредсказуема, но моего натиска она не выдержит.
И снова я не мог спорить – я ей верил. Я мог только подчиниться многократно повторенному приказу Душечки – выигрывать время.
– Ты будешь удивлена.
– Возможно. В мой план включены и неожиданности. Выходи из своих холодных пустошей, Костоправ. Приди в Башню. Стань моим летописцем.
Большего соблазна в общении со мной она никогда еще себе не позволяла. Она обращалась к той части Костоправа, которую я и сам не понимал, к части, готовой предать давних друзей. Если я пойду, то так много узнаю. Получу столько ответов.
– Вы бежали от меня к мосту Королевы.
У меня горела шея. За время нашего многолетнего бегства войска Госпожи несколько раз настигали Отряд. У моста Королевы нам пришлось хуже всего. Там полегла сотня наших братьев. И к стыду своему, я оставил там Анналы, зарытые на речном берегу. Бросил четыре сотни лет истории Отряда.
