За спиной Биндюк с Уланом спорили, у кого лучше лошадь и кто из них более меткий стрелок. Невольно слушая их болтовню, Володарь лишь усмехался. А вообще ратники у него хорошие, храбрые, такие и в сече лютой не отступят, и уменья им не занимать. Набрались опыта в сшибках с половцами да с ляхами, теперь никакой ворог им не страшен.
Одно огорчало Володаря: невелика его дружина. Ну, с пограничными ляшскими можновладцами или там с парой орд куманских, конечно, справятся. Такое не раз бывало. Ну, а вот если более сильный враг нападение учинит? Как Ярополк тогда под Свиноград пришёл. Хватит ли сил?
При воспоминании о Ярополке и его гибели Володарь нахмурился. Ох, не нравилось ему, что киевский стол занимает ныне родной братец убиенного! Правда, слаб покуда Святополк, не до Волыни ему, едва от половцев да от Олега отбиваться успевает. Но да ведь быстро порой жизнь меняется.
Тётушка, Гертруда, верно, только и ждёт, как бы улучить мгновение да вложить в уши сына коварное: «Брата твоего Ростиславичи сгубили! Пойди же, отомсти за родную кровь!»
Не было в душе у Володаря покоя. Грызли его тревожные, навевавшие холод мысли.
...Халдей всё-таки дождался своего. Уже когда воротились они в Перемышль, поздним вечером постучался он в дверь княжеского покоя.
Сидел напротив Володаря, напряжённый, натянутый, как струна, как тетива лука, какой-то словно бы похудевший, истончившийся, опасливо бегали по сторонам его чёрные глаза-угольки.
— Разговор имею, светлый князь. Дозволь мне, худому недостойному слуге твоему, изложить свои предложения.
— Давно вижу, есть тебе что поведать, — заметил Володарь. — Что же, молви. Слушаю тебя, Халдей.
Хазарин начал неторопливо, словно взвешивая на невидимых весах каждое слово.
— Как тебе, должно быть, известно, светлый князь, в прошлом месяце я побывал в Киеве. Гостил у своего отца. Видел, что люди в стольном граде озабочены набегами половцев и войнами. Всюду царит разорение, смерть, много нищих, голодных, оставшихся без крова. Лихие времена наступили на Руси.
— Ты жаловаться и вздыхать, что ли, пришёл сюда? — Володарь удивлённо пожал плечами. — О бедах этих без твоих слов ведомо. Вон сколь народу русского бежит с Поднепровья!
— Нет, светлый князь, жаловаться мне не о чем. Думаю, как бы тебе укрепить дружину, наполнить её новыми храбрыми воинами. Чтобы не страшны были тебе ни половцы, ни киевский князь.
— Сам об этом думаю непрестанно, Халдей. Что поделаешь, мало у меня покуда серебра, потому и ратников не хватает.
— О том будет и речь моя, светлый князь. — Глаза хазарина учащённо забегали. — Как бы добыть нам побольше серебра. Посмотрел, чем живут киевские бояре, за счёт чего богатеют. Что, если... — Перегнувшись через стол, Халдей неожиданно перешёл на шёпот. — У тебя и твоего брата сейчас мир с половцами. А в степи немало русских пленников. И не только русских — много там их и из других краёв. Пошли людей, выкупи невольников и продай их за большее серебро. На Западе найдётся много желающих приобрести сильного раба или красивую рабыню. Так ты получишь средства, чтобы нанять воинов и укрепить своё княжество.
— Вот о чём ты! — Володарь внезапно резко поднялся с конника. — Чтоб я, князь русский, людей в рабство продавал! Говоришь: выгодное это дело! Да кто я после такого буду! Торгаш, что ли, какой! Иуде уподобиться, кой за тридцать серебреников Христа на казнь предал! Грязное ты мне дело предлагаешь, хазарин! А от грязи добра не будет! И сребро то, кровью и слезами несчастных омытое, поверь мне, во зло обратится! Не попустит Господь такого! Никакая сила ибо супротив правды не устоит! И нанятые на то сребро ратники предадут меня так же, как я предал полоняников несчастных! Вот ты ответь мне, Халдей: совесть есть ли у тебя, такое советовать?! Страх Божий имеешь ли в сердце?!
Хазарин трусливо отодвинулся от стола, змеёй метнулся в сторону от князя, словно страшась удара, и торопливо пал ниц перед Володарем.
— Прости, светлый князь. Неподобное рёк. Бес меня попутал, — бормотал он дрожащими устами.
Гнев княжеский быстро стих. Уже спокойным голосом Ростислава промолвил:
— Не ожидал я от тебя такой слепоты, Халдей. Думал, умеешь ты добро от зла отличать. Видно, соплеменники твои тебя смутили. Служить ты мне добре, корить тебя не в чем. Но подумай, крепко подумай, что болтал тут сейчас. Ступай теперь.
Халдей тотчас скрылся за дверями покоя. Володарь, оставшись один, с тягостным вздохом опустился обратно на конник.
Да, ему нужны были воины, удатные храбры. Но всему ведь есть предел. Тревожное наступило на Руси время, и надо было думать, за счёт чего укрепить свою и братнюю невеликую волость. Вспомнился вдруг примикарий Татикий с золотым протезом вместо носа.
«Нужны союзники», — стучала в голове мысль.
