Собрались в горнице княжеских хором в Перемышле видные бояре и старшие дружинники, все в нарядных кафтанах из ромейской парчи или восточной фофудии[262], в горлатных шапках. Каждый старался нарядиться как можно богаче и ярче, показав тем самым своё значение. По соседству с «набольшими мужами» расположились важные духовные лица во главе с епископом Стефаном.
Володарь, сидя на стольце, окидывал собравшихся внимательным взглядом из-под нахмуренных бровей. Совет боярский созван был по важному делу. По взмаху княжеской руки поднялся с лавки Юрий Вышатич. Травчатый кафтан молодого боярина изукрашен был изумрудного цвета узорочьем, по вороту и подолу тянулись оранжевые драгоценные нити. На перстах ярко горели жуковины.
«Зажиточно народец у меня стал жить, — подумалось Володарю. — Вот что значат несколько лет мира! Если поехать по градским улицам в Перемышле, Санке или Свинограде, в загородные слободы заглянуть, увидишь, что и простолюдины-крестьяне, ремественники разноличные, и одеты неплохо, не в лохмотья жалкие, и сыты, не стоят с протянутой рукой. Что же, верно говорят, мир крепить надобно».
— Утишил в прошлое лето брат твой князь Василько с половцами в соузе ляхов, постращал их, — говорил Юрий. — Но ить, княже, не угомонятся ляхи. Снова ратью грозят можновладцы.
— Им ить одно надоть — пограбить, разор учинить, полон угнать! — веско добавил опытный Верен.
— Разбойники, тати, иначе их и не назовёшь, — прохрипел, грозно шевеля длинными вислыми усами, старый боярин Осьмушко.
— К тому мы речь ведём, княже, что соузники нам надобны, — молвил, как всегда, горячий, Биндюк. — Угры — те ненадёжны. Того и гляди, кусок земли отхватить могут. Иное дело — поморяне[263], те, которые Гданьском и Бялоградом[264] володеют. Князь Святобор[265] — давний ворог круля Германа.
— Верно. Вот с им бы и соузиться нам топерича. Чтоб ляхов в страхе держать! — возгласил Юрий Вышатич.
— Говорят, поганые суть поморяне. В Свентовида[266] веруют, жертвы человечьи приносят. Гоже ли с такими невегласами[267] дело нам иметь? — осторожно заметил епископ Стефан.
— Есть среди них и христиан немало, — поспешил возразить Стефану молчавший доселе Володарь. — Причём нашего, не латинского, вероисповедания. Латинян же в Поморье не любят, поскольку огнём и мечом бискуны немецкие веру свою там привить пытаются. Для них, германцев, вера — лишь прикрытие. Жаждут овладеть землями на море Варяжском[268].
— Дак может, нам с немцами супротив ляхов соуз заключить, — предложил молодой боярский сын из задних рядов.
— Глуп еси! — проворчал, сердито поведя усами, старик Осьмушко.
— Не забывай, что сестра родная императора Генриха, София, ныне крулева ляшская, — заметил воевода Верен. — Крутит сия жёнка своим хвостом лисьим в Кракове. Круль же Герман — что дитя малое, хоть и двух сынов имеет от прежних жён. Власти у ляхов он, по сути, никоей не имеет.
— Бают, воевода Сецех — истинный правитель в Польше. София же — полюбовница еговая, — добавил Вышатич.
— А ещё, бают, князя Метко, сыновца Германа, София сия с Сецехом ядом извели, — молвил кто-то из старших дружинников на задних скамьях.
— Довольно! — резким голосом оборвал споры Володарь. — Что мы, как бабы на базаре, слухи друг другу передаём! По делу собрались тут!
Уже спокойней он продолжил:
— На немцев полагаться нечего, это верно. Ещё прадед мой, князь Ярослав, с германским королём против ляхов сговаривался, кончилось же тем, что немцы с ляхами помирились и пятьсот рыцарей в помощь королю Болеславу для похода на Русь выставили. И потом, верно сказано о королеве Софии. Хитрая и злокозненная она жёнка. А вот о поморянах сам давно думаю. Могут нам они крепкими союзниками стать. Следует снарядить посольство в Гданьск, ко князю Святобору. Поедешь ты, Юрий Вышатич. А в помощь тебе дам Биндюка. Грамоту напишу. Поедете через Дрогичин, в обход польских земель. И глядите по пути в оба. Помните: нужен нам союз против короля Германа и Сецеха.
Володарь замолчал, прикусил губу. Он долго не решался, всё думал, стоит ли начинать вести речь об этом, но в конце концов резко вскинул голову и добавил:
— Ещё. Говорят, у князя Святобора есть дочь. Семнадцатый год девице. Есть у меня желание жениться. Вот, Юрий, и будешь мне сватом.
— Благодарю за честь, княже! — Вышатич приложил руку к сердцу и отвесил Володарю поясной поклон.
...Посольство воротилось в Перемышль намного раньше, чем ожидал того Володарь. Горделиво вышагивали по мощённым досками городским улицам белоснежные кони с дорогой обрудью — подарок князя поморян Святобора своему будущему зятю. Кони помахивали хвостами, ржали приветливо — воистину, царский подарок.
— Вот, княже, — разводил руками Юрий Вышатич. — Постарались для тебя. Кружили окрест болот, чрез земли язычников-пруссов пробирались. Зато гляди, экую кралю тебе привезли!
