Это они произнесли вместе; а потом так же синхронно обернулись к Кату.
– Вы?
– Конечно, – спокойно кивнул майор. – Я же сказал, что если он не сдастся…
– Это же был блеф! – Анакин и сам не знал, кто из них выкрикнул эти слова.
– Я не блефую, – мрачно заметил Кат. – Никогда.
Вновь рявкнула пушка – и обрушился еще один дом.
– Если мнящие себя защитниками… – еле слышно прошептал Кеноби.
– Что?
– Фраза, которой один древний мастер некогда удерживал Орден от войн. Если мнящие себя защитниками убивают без колебаний – стоит ли таким защитникам длить существование?
«Но ведь не мы это сделали!» – хотел сказать Анакин, но покачал головой. Да, стреляли не они. И даже не отдали приказ. Но джедаям ли не понимать тех, кем командуют? И знать, когда те серьезны?
Вновь ожила связь; на сей раз надменности на лице Глорма не было. Напротив – он был перепуган досмерти.
– Прекратите! – почти завизжал он. – Прекратите обстреливать город! Я капитулирую! Немедленно!
Выстрелы стихли; Кат отдал второй приказ.
– Давайте… обсудим условия, – произнес Кеноби. Обычная фраза начала переговоров помогла ему взять себя в руки.
А Анакин, слушая условия, которые излагал учитель, пытался разобраться в своих ощущениях. И понимал, что одна его часть ужасается таким методам победы… а другая хладнокровно замечает – это было правильно.
Но говорить об этом Скайуокер не стал.
Потому что с таким взглядом Кеноби бы никогда не согласился.
[1] В армии клонов полк состоит из четырех батальонов, каждым из которых командует клон-майор.
– …а потом мы дверь выбили и дальше уже было достаточно просто. Ну, относительно просто, конечно. Штурмовиков там хватало, сэр, но Керл часть отвлек на себя и дал нам время для атаки… впрочем, детали сейчас неважны.
Рем рассказывает командиру про то, как прошел рейд на станцию Империи; я особо не вникаю – спать хочется. Устал как гунган в пустыне.
– Керл.
– Да, сэр? – отозваться все же приходится. Неспешно выбираюсь из такого удобного кресла…
– Чего ты опять кидаешься в бой самым первым?
– Так я же хороший рукопашник, сэр. Мне надо как можно быстрее перейти в ближний бой, и так я больше пользы принесу.
Чистая правда. Но… не вся.
Если останусь во вторых рядах – боюсь, что сорвусь. Нужно дать выход ненависти, которая вспыхивает от одного взгляда на белую броню; надо, конечно, себя контролировать. Но получается не всегда.
Командир снова переключается на Рема, уточняя какие-то детали рейда; я возвращаюсь в кресло.
Погружаюсь в легкую дремоту, но вскоре рядом садится Рем. Чувствую на себе внимательный взгляд, приоткрываю глаз:
– Что?
И слышу в ответ совершенно неожиданное:
– Знаешь, кажется мне, что ты до Империи был мягким и добрым человеком.
– Чего? – открываю глаза полностью. – С какой радости ты так решил?
– Ты Империю ненавидишь. Так, что будь у тебя вместо глаз лазеры – все бы вокруг полыхало.
– И что?
Получаю в ответ очень внимательный взгляд зеленоватых глаз.
– Почему-то кажется мне, что так ненавидеть могут только те, кто раньше этого и не умел толком. А потом научился.
– Какая тебе разница…
Рем пожимает плечами.
Мы в отряде о прошлом не говорим – неписаное правило. Но думать об этом не запретишь.
– Извини, Керл.
– Ничего. Слушай, сделай доброе дело – дай поспать, а?
Рем кивает с улыбкой:
– Конечно.
Я закрываю глаза и проваливаюсь в сон… теперь уже в настоящий сон…
Сон, который становится воспоминанием.
