Невероятная, почти невозможная весть. Столько лет я ее ждал… и все же не могу поверить.
– Свидетелей масса, – смеется Рем. – Вторая Звезда Смерти разлетелась на кусочки, Керл! Император и Дарт Вейдер – мертвы! Это абсолютно точно.
Вокруг бушует ликование; вся наша база охвачена прямо-таки невозможным весельем. Эти двое казались бессмертными, а Звезда Смерти – несокрушимой… но мы их одолели.
Как жаль, что меня не было при Эндоре – нашей группе досталось иное задание.
Я молчу. Не потому, что мне нечего сказать; напротив, хочется сказать слишком много. Хотя… пожалуй, это и словами не выскажешь.
Как передать на словах эту бурю радости и целый шторм чувств, которые сейчас бушуют у меня в душе? Как вообще объяснить, какое облегчение я чувствую? Как выразить ту примесь сожаления – что не я нанес такой удар Империи?
Рем усмехается.
– Язык не поворачивается что-то сказать, а, Керл?
– Да, – честно признаюсь я. – Просто поверить не могу… двадцать лет…
Двадцать три года я воевал, совался в самые опасные места, выполнял самые рискованные задания… и выжил. И дожил до этого дня…
Жаль все-таки, что не я разобрался с Вейдером. Очень хотелось бы напомнить ему о Храме… я ведь хорошо помню, кого я там увидел…
Я тогда промолчал. Не было еще никакого контакта с теми, кто лично знал Анакина Скайуокера; а для других он был просто фигурой из новостей. И они бы все равно не поняли весь ужас случившегося.
А потом стало все равно.
Но почему такое странное чувство? Империи нанесен такой удар, какого еще не было… но ненависть не уходит. Она менее жаркая… как и всегда вне боя… но по-прежнему есть.
– Что помрачнел? – улыбается Рем. – Победили же!
– Еще нет, – внезапно понимаю я. – Еще есть имперские адмиралы. Военачальники. Исард. Инквизиторы. Еще много работы, Рем.
Улыбка с его лица пропадает; Рем медлит, обдумывая, потом кивает.
– Ты ведь не успокоишься, Керл?
– Нас было десять тысяч, – тихо отзываюсь я. – Империи так просто не расплатиться.
Рем смотрит на меня очень серьезно и внимательно.
– Знаешь, все-таки до Империи ты не умел ненавидеть, Керл.
– Да. Что с того?
– Ничего. Правильно говорят… самые беспощадные люди – это мягкие и добрые, однажды вернувшиеся на руины своего дома.
Я пожимаю плечами. Похоже, что действительно так. Но эти психологические детали меня давно не волнуют; я выжил, когда погиб Орден… а выживание обычно чем-то оплачивается.
Меня такая цена устраивает.
Закрыться в Силе не так сложно, если другой адепт Силы не знает, что ты здесь, и вдобавок серьезно уступает по опыту. Даже Инквизитор тогда ничего не понял, пока я не раскрылся сам… а он был опытнее Люка Скайуокера.
Я смотрю на него через огромный зал; сын Анакина о чем-то разговаривает с Веджем Антиллесом. Пытаюсь отыскать в нем черты сходства с отцом… пытаюсь найти хотя бы отголосок той бури, которую я чувствовал в ночь смерти Храма.
Нет.
Я целитель… во всяком случае, чуткость целителя еще осталась. Я могу сканировать его, не привлекая особого внимания, пусть и поверхностно. Но этого хватает.
В нем есть тот же стержень непреклонности, что и у отца; Люк Скайуокер добьется победы, чего бы это не стоило лично ему. Есть и мощный дар.
Но в нем нет другого. Нет ненависти, нет злости. Я случайно видел его после Эндора… и ощутил горечь. Он победил – но не радовался этому, а сожалел о том, что пришлось нести смерть.
У нас в Ордене тоже были такие рыцари. Немного, правда.
– Керл, – касается моего плеча Рем. – Что такое?
– Что?
– У тебя в глазах такая тоска, что смотреть страшно, – он прослеживает мой взгляд и кивает. – А. Ясно. Ходят слухи, что Люк собирается заново Орден создавать; не поможешь?
Медленно качаю головой.
– Почему?
– Есть причины.
И в самом деле есть. Ничего нового в плане техник я не принесу; я никогда не владел чем-то особенным. А мое мастерство во многом выковано не знаниями, а опытом.
А еще… Люк Скайуокер не умеет ненавидеть, и то же самое постарается преподать своим ученикам. А я научился этому слишком хорошо; чему бы я не стал учить, обучу и ненависти.
Нет.
Наверное, в каком-нибудь списке отмечено, что рыцарь Кенат Ратин Лейтек погиб при штурме Храма в 24 981 году Галактической Республики. Пусть будет так.
Иногда, чтобы выжить, надо сперва умереть.
Странное дело… подумал о себе, и тут же пришло в голову, что эти слова подошли бы и другому… нет. Я все-таки не такой. Не надо об этом думать. Не надо.
– Готово; теперь давайте в медцентр. В будущем будьте все-таки осторожнее; дроиды не всегда успевают.
– Спасибо, доктор.
– Да не за что, – усмехаюсь я.
Как сложно было снова привыкать к врачеванию… как вообще было сложно привыкнуть к мысли, что Новая Республика заключила мирный договор с остатками Империи.
Добить надо было! До конца!
Но… я понимаю правительство. Все уже устали от войны, которая у многих отняла большую часть жизни. Причем у участников с обеих сторон…
Только я все равно принять это не могу. Потому и поселился на планете подальше от имперских границ.
