Во второй половине игры Билли борется с более знакомой игрокам элитой: Аббатством обывателей. После вторжения Эмили в Королевскую кунсткамеру в Dishonored 2 служители веры взяли музей под свой контроль и потопили оставшиеся следы ереси ведьм в неимоверной жестокости. И без того серьезные расхождения между Билли и Эмили углубляются еще больше: первая проникает в кунсткамеру, чтобы устранить этих озверевших религиозных фанатиков, а вторая в то же время проводит в Дануолле обряды прощания с их Верховным смотрителем Юлом Хуланом, убитым в ходе переворота Далилы.
Билли показывает, кто она такая, не только через противопоставление себя другим, но и через примирение с собой и постепенное принятие собственного призрака. Стремясь подчеркнуть важность самоопределения, Death of the Outsider обращает внимание на значимость имени. «Слова, которые шепчут нам вслед, всегда помнят лучше, чем наши имена. Если прятаться долго, в конце концов тебя забудут. […] Но я не забыла того, кто вытащил меня со дна. Дауд, Нож Дануолла. Это имя произносили отчаявшиеся или умирающие. Убийца, который прикончил одну императрицу и спас другую. Стыд долго жжет тебя изнутри. Когда я предала Дауда, он пощадил меня. Я оставила Дануолл – и свое имя». С этого уверенного заявления Билли, более чем знакомой с потерей личности, начинается игра. От первой жизни у нее осталась только фамилия – Лерк (от английского lurk – «скрываться»). Это даже не настоящая фамилия, а прозвище, появившееся во времена бродяжничества. Хоть она и перестает называть себя Меган Фостер после того, как находит Дауда, полностью примириться с прошлым Билли не удается. Она принимает его лишь в самом конце игры, когда в центре сюжета оказывается другое затерянное имя – имя Чужого. Когда его принесли в жертву на алтаре, Чужой потерял свою человеческую сущность. «Этот нож отрезал мое имя», – рассказал он Билли, когда та взяла Двудольный нож. Концепция власти имени над жизнью стара как мир. Еще в эпоху Древнего Египта считалось, что человек может навсегда исчезнуть и из мира живых, и из мира мертвых, если предать забвению его имя. Таково было наказание фараона Эхнатона за отказ от политеизма. Однако, подобно тому как Билли хранит остатки прошлой жизни, Чужой тоже сберег последнюю каплю своей человечности в метке, истинное значение которой могут понять только мертвые.
Вернув Чужому истинную личность, Билли доказала, что «иногда милосердие ранит больнее, чем нож» (так она написала в дневнике). В этом нет ничего плохого: выступив против Дауда, больше всего на свете желавшего смерти бога, она примирилась с воспоминаниями о дне, когда наставник мог с легкостью оборвать ее жизнь, – примирилась с милосердием, которое он ей показал. В Dishonored выжить можно и без мести и жестокости. Подводя такой итог, Билли напоминает, что Dishonored – это прежде всего история о людях вне общества, о чужих, которые однажды лишились всего, на чем строилась их личность, и стремятся вновь стать достойными ее. Та, кто была никем для сильных мира сего, сумела стать самым важным существом в империи не столько благодаря клинку, сколько благодаря правильному выбору и милосердию.
Чужой: «играть с огнем»
В бездне Dishonored обитает Чужой – «тот, кто остается в стороне» от человеческой реальности, политического соперничества и даже за пределами понятий добра и зла. Однако при этом его влияние потрясает мир, его присутствие – один из основных элементов, связывающих все три части серии. Его силы одновременно полезны для игрока и опасны для него же в руках антагонистов. Вот уже четыре тысячи лет Чужой переворачивает цивилизацию вверх дном, скрываясь в тени, подпитывает фантазии, страсти, сомнения тех, кому дал метку. Люди служат ему, охотятся на него, боятся его, а игроки как минимум сомневаются. Кто такой Чужой на самом деле? Какие у него намерения?
Его история вплетается в ткань истории постепенно. В Dishonored 2 она развивается через ритуал, приведший к его величию, а в Death of the Outsider – заканчивается, когда игроку дают право выбрать, как завершится его правление. Хорошая отправная точка на пути к пониманию этого сложного персонажа – высказывание одного из разработчиков, Рикардо Бэра: «Строго говоря, Чужой – не трикстер, но некоторые его поступки могли напомнить игрокам поведение определенных богов-трикстеров. Например, он дарит запретные благословения. Можно сказать, что в нем есть черты «хтонического»[115], «адского» бога, символизирующего бессознательное, загадочность, тайны и подавленные желания, творчество и т. д. Архетип Тень по Карлу Густаву Юнгу. На мой взгляд, этот аспект важнее черт бога-плута».
Отравленные дары
