Третья отличительная черта стимпанка заключается в том, что он претендует на прямое родство с произведениями Жюля Верна и Г. Дж. Уэллса, – с этими авторами уже попытались связать себя Джетер, Пауэрс и Блэйлок. За последние десятилетия «Машина времени» Уэллса (1895) получила множество новых трактовок и адаптаций, кульминацией чего стало появление ТАРДИС, синей пространственно-временной будки из сериала «Доктор Кто». «Необыкновенные путешествия» Верна несут в себе определенный призыв к приключениям; они раздвигают границы науки и сознания до самых потаенных уголков мира. Иногда они приводят в действие не просто ретрофутуристические механизмы; книги буквально предсказали появление этих машин. Dishonored перенимает стили обоих авторов (толлбои, например, похожи на треножники из «Войны миров») и предлагает свою версию «вернианского романа» в библиотеках империи – на страницах «Полета к сферам», повести об исследовании космоса, которую можно поставить в один ряд с томами «Необыкновенных путешествий». Кроме того, помимо внешней образности Dishonored показывает, что в сердце самого повествования бьется сила обеих тем жанра – стима и панка.
Пар и электрика на китовом жире
Промышленная революция в Дануолле родилась в голове Эсмонда Роузберроу, ученого, который от нечего делать наблюдал, как моряки в доках жгут китовый жир, чтобы согреться[125]. Он понял, что очищенный от примесей жир может стать новым видом топлива. Изобретение обогатило его и привело к упадку в других отраслях, к примеру, в лесозаготовке. Столица совершенствовалась стремительно: появились кареты на рельсах, корабли с моторами и здания, уходящие в небеса. Гристоль укрепил главенствующее положение в империи, до границ которой стало почти рукой подать. Роузберроу взял под крыло еще одного ученого Академии натурфилософии, молодого Антона Соколова. Создав первое технологичное оружие, Соколов обратил изобретение наставника на пользу военным, а позже помог лорду-регенту окружить кварталы Дануолла пушками и сталью. За год до начала чумы Роузберроу выстрелил себе в голову пулей с ворванью (иронично, не правда ли?).
Китовый жир преобразил империю примерно так же, как уголь – викторианскую Англию. Уголь веками использовался в качестве топлива, но только в XVIII столетии стал применяться в огромных масштабах благодаря очистке. Зависимость Великобритании от поставок древесины из колоний сильно уменьшилась. В 1769 году уголь послужил топливом для паровой машины Джеймса Уатта, которая произвела революцию в сельскохозяйственной, горнодобывающей и текстильной промышленности, проложила дорогу к изобретению поездов и пароходов и превратила Лондон в центр мира. Однако судьба Уатта сложилась удачнее: благодаря изобретению его приняли в Лондонское королевское общество, в то время как Роузберроу пришлось уйти из Академии. Стоит отметить, что в XIX веке появился еще один вид топлива… китовый жир! Хоть его и не использовали повсеместно, как в Dishonored. В основном им питали уличное освещение, и газ его быстро вытеснил.
В Dishonored китовый жир – не просто топливо. Это замена другому реальному открытию, электричеству, развитие которого прошло гораздо быстрее. Первая электрическая батарея, которую изобрел Алессандро Вольт в 1800 году, была массивной и громоздкой, тогда как первые баки с ворванью уже могли непрерывно питать световые стены во время эпидемии чумы. Эти баки за двадцать лет даже существенно уменьшились в размерах, чтобы механические солдаты Джиндоша смогли ожить. Что до проводных инструментов, с помощью которых можно взломать систему безопасности или автоматонов, они тогда были чем-то за гранью фантастики. Своего рода «викторианский взлом» можно увидеть в одном из главных произведений стимпанк-литературы: «Машине различий» Брюса Стерлинга и Уильяма Гибсона (того самого основателя киберпанка). Она основывается на работах Ады Лавлейс и представляет викторианскую Англию, которой управляют компьютеры на пару. Связь между китовым жиром и электричеством также навевает воспоминания о самом известном произведении Жюля Верна: «Двадцать тысяч лье под водой». Разрабатывая машины для «Необыкновенных путешествий», Верн стремился предвосхитить научный прогресс[126]. В случае с «Наутилусом» он придумал первую электрическую подводную лодку за несколько лет до ее реального изобретения. Электричество на судне вырабатывалось путем преобразования минералов с морского дна; море и здесь стало колыбелью человеческого прогресса.
