– Ну вот смотри, – теперь мой кошмарный начальник говорил почти ласково. – Сэр Шурф, как бы ты к нему ни относился, безупречнейший из людей. Собственно, именно поэтому он тебе так не нравится. Чужое совершенство любого нормального человека доводит до белого каления. Он, в отличие от тебя, прекрасно понимает, что испытывать личную неприязнь к кому бы то ни было – это проявление слабости духа. И поэтому будет обращаться с тобой настолько любезно, сдержанно и терпеливо, насколько это вообще возможно. И сделает для тебя много больше, чем для самого близкого друга. И при этом ни секунды отпущенного на учебу времени не потратит на пустые разговоры, как это обычно бывает с людьми, испытывающими взаимную симпатию. С другой стороны, ты сам непременно захочешь доказать этому неприятному человеку, что ты невероятно крут – ловишь все на лету, успеваешь в три раза больше, чем требуется, не боишься ничего на свете и, следовательно, буквально в ближайшие дни превзойдешь своего учителя по всем статьям. И вот тогда-то с наслаждением плюнешь на его надменную макушку с заоблачной высоты своего могущества. Хочешь сказать, не так?
Я очень хотел с ним не согласиться. Но логика, здравый смысл и жизненный опыт объединились против своего господина и повелителя. Они хором твердили, что сэр Джуффин Халли совершенно прав. А спорить с этими троими одновременно не только трудно, но и донельзя глупо.
– То есть лучшего учителя для тебя просто не найти, – заключил сэр Джуффин. – И ты вот еще о чем подумай. Неужели сэр Шурф Лонли-Локли настолько значительная персона, чтобы отказаться из-за него ни много ни мало как от смысла жизни? Потому что магия – это и есть смысл твоей жизни. Ты и сам это знаешь, только сформулировать пока не успел. Но в таком деле я всегда рад помочь.
– Да, наверное, – пробормотал я. И твердо добавил: – Он не настолько значительная персона, вы совершенно правы. Ладно, пусть учит. Я ему покажу.
– Вот и я о чем, – миролюбиво согласился сэр Джуффин. – А теперь пошли пообедаем, пока твой учитель невесть где шляется.
– Не забудьте купить мне пирожных, – неожиданно подал голос буривух. До сих пор он мирно дремал на спинке пустующего кресла, ну или мне только казалось, что дремал.
– Когда это я забывал? – возмутился шеф.
– В девятый день пятьдесят девятого года Эпохи Кодекса, – ответил Куруш. – Впрочем, не стану вас упрекать, на моей памяти это был самый тяжелый день для Тайного Сыска.
– Ну сегодня-то у нас никого не убили, – заметил сэр Джуффин. – Значит, тебе и беспокоиться не о чем.
Я не стал спрашивать, кого убили в девятый день пятьдесят девятого года. Но информацию к сведению принял. Оказывается, и такое случается.
…Обед в «Обжоре Бунбе» был великолепен. Кроме, разве что, десерта, одновременно с которым возле нашего стола появился сэр Шурф Лонли-Локли. Не то чтобы вид его старомодного белого балахона вот так сразу лишил меня аппетита, просто сэр Джуффин очень быстро, буквально в двух словах объяснил своей штатной Истине, чем она теперь будет заниматься в свободное от истребления мирных граждан время. Лонли-Локли кивнул и сказал:
– Пойдемте, сэр Мелифаро, у меня как раз есть два часа с четвертью.
По выражению его лица мне сразу стало ясно – о том, чтобы потратить эту самую четверть на завершение обеда, и речи быть не может. Пришлось оставить почти нетронутый десерт начальнику. Я бы не удивился, узнав, что все было затеяно именно ради этого. Такого пройдоху, как сэр Джуффин Халли, еще поискать.
Так или иначе, но три минуты спустя – ровно столько времени у нас отняла дорога к Дому у Моста – мне стало не до десерта. А уже через дюжину секунд после того, как за нами закрылась дверь кабинета Лонли-Локли, я перестал обращать внимание на его равнодушную физиономию и даже на старомодный покрой его лоохи. Этот отвратительный тип рассказывал и показывал настолько интересные вещи, что все остальное утратило значение.
А когда я обнаружил, что у меня все получается, зачастую с первой попытки, я и думать забыл о том, как он на меня смотрит. Даже соблазнительно описанная сэром Джуффином высокая цель – плюнуть на макушку учителя с высоты обретенного могущества – уже к вечеру перестала маячить перед моим внутренним взором. Когда занимаешься
