Словом, учиться азам Очевидной магии было невероятно интересно. Рассказывать же об этом даже скучнее, чем про учебу в Высокой Школе, поскольку, в отличие от моих профессоров, сэр Лонли-Локли глупостей никогда не говорил и, увы, не делал, даже нетрезвым на занятия ни разу не пришел – глупо было на это рассчитывать. Поэтому не стану отчитываться вам о долгих часах, проведенных сперва в кабинете Шурфа, а потом, когда мы приступили к более-менее серьезным вещам, – в глубоких подвалах под Хуроном, надежно защищающим Мир от разрушительного действия колдовства. Как я понимаю, именно эти полезные подвалы перешли во владение Тайного Сыска в результате моей судьбоносной попойки с Бугаги Удубаном.
Что касается самого Бугаги, его жизнь, как ни удивительно, тоже изменилась к лучшему. Кое-как очухавшись от грез, навеянных ароматом цветущей фаумхайны, он даже слушать не стал вопли разъяренного родителя. Объявил, что завтра же уезжает в Куманский Халифат – с отцовским благословением или без такового, это уж как получится. Не знаю, как они пришли к согласию, но дело кончилось тем, что Бугаги получил место в одной из отцовских контор в Кумоне, а новым послушником Ордена Семилистника стал его братишка. Теперь-то он уже Младший Магистр Семилистника – не то чтобы такой уж выдающийся колдун, но по сравнению с Бугаги практически гений. Вон даже наш сэр Шурф его из Ордена не выпер, когда вступил в должность Великого Магистра, а чистку рядов он им тогда устроил знатную, убийца он и есть убийца, хоть три парадные магистерские мантии на него напяль.
Поначалу я отрабатывал уроки и непристойно щедрое даже после вычетов в пользу Гоппы Талабуна жалованье ночными дежурствами – сэр Макс, помню, долго верил, будто место в Тайном Сыске досталось ему исключительно по причине его пристрастия к ночному образу жизни; на самом деле у нас все с этого начинали, даже леди Меламори, великий мастер великого преследования всего, что движется, после того, как поступила на службу, первые полгода только и делала, что училась спать сидя в кресле да смотреть в рот сэру Джуффину. Ночью, вопреки общепринятым представлениям, будто это самое подходящее время для торжества темных сил, все-таки гораздо спокойнее, чем днем, к тому же, если какой-нибудь злодей все-таки вылезет из-под одеяла и, отчаянно зевая, отправится на подвиги, всегда можно послать зов дрыхнущему начальству. Оно это не то чтобы поощряет, но принимает как неизбежное зло.
Вскоре шеф подсунул мне чрезвычайно запутанное с виду, но, как я сейчас понимаю, простое по сути дело шимарского принца Айонхи, который, если верить очевидным фактам, был могущественным колдуном и жестоким убийцей. Но стоило обратить внимание на факты чуть менее очевидные, и этот злодей оказался невинной жертвой умеренно ловкого клеветника. Дело требовало скорее умения подробно расспрашивать, внимательно слушать и логически мыслить, чем ворожить, поэтому я справился с ним всего за сутки и был доволен собой, как никогда прежде. А уж как был мною доволен сэр Джуффин – до сих пор вспоминать приятно. Хоть и понимаю я теперь, что это было просто проявление его незаурядного актерского дарования. Таков уж наш шеф – использует всякий повод объявить своих подчиненных гениями. Не то чтобы это было совсем уж откровенной ложью, но подлинная правда заключается в том, что работать с гениями проще и приятнее, чем с тупицами, да и требовать от них можно гораздо больше, вот Джуффин и усердствует, нахваливая нас почем зря.
А когда молодой балбес вроде меня начинает всерьез верить похвалам, сэр Джуффин аккуратно ставит его на место. То есть дураком не называет, какое там, похвалы продолжают изливаться из уст шефа благодатным дождем. Но одновременно из этих самых уст изливается новое задание. На первый взгляд – проще простого. На деле – за пределами возможностей молодого балбеса. Ну, скажем так, на самой границе этих грешных пределов.
Меня сэр Джуффин Халли послал собирать кельди. Он, страшно сказать, до сих пор иногда так делает. Это его любимая изощренная пытка, предназначенная специально для меня. На мой вкус, искать кельди – это даже хуже, чем ловить сортирных демонов, чьи повадки и привычки я уже успел изучить столь досконально, словно мы с ними долго жили одной большой дружной семьей.
Кельди – это просто эльфийские деньги. В смысле кейифайские. Звучит не слишком угрожающе, правда? Мне поначалу тоже так казалось.
