– Но при чем здесь сэр Шурф? – настойчиво спросил я, заранее холодея от будущего ответа.
– А кто, по-твоему, будет учить тебя всякой ерунде? – сэр Джуффин ослепительно улыбнулся. – Я, что ли? Так мне, прости, недосуг.
– Знаете, что, – сказал я. – Я, конечно, натворил вчера бед. Но вам это оказалось на руку. Давайте заключим честную сделку. Вы сейчас напишете приказ о моем изгнании. И, если так положено, проводите меня до границ Соединенного Королевства. А я, в свою очередь, дам вам честное слово, что не вернусь сюда в ближайшие сто лет. Ну или вообще никогда. Хотите?
– Не хочу, – спокойно сказал Джуффин. – И, что гораздо важнее, ты тоже этого не хочешь. Ты хочешь работать в Тайном Сыске. То есть на самом деле ты хочешь изучать Очевидную магию, а работать в Тайном Сыске просто согласен, зато всем сердцем. Твой вчерашний прыжок на люстру посильнее дюжины подписанных кровью договоров будет. Поэтому не болтай ерунду. Что это на тебя нашло?
– Просто я думал, вы сами будете меня учить, – объяснил я. – А если… Короче, если не вы, то и не надо.
– То есть тебе
– Настолько, – честно признался я.
И наконец успокоился. Самое главное сказано. Сэр Джуффин – разумный человек. И теперь он, несомненно, пересмотрит свое решение. И все будет хорошо.
– Но это же просто прекрасно! – объявил так называемый «разумный человек». – На такую удачу я даже не рассчитывал.
За свою жизнь я привык иметь дело исключительно с собеседниками, чья логика становится мне очевидна прежде, чем они успевают закончить первую фразу. И, понятно, решил, что так будет всегда. И надо же было так влипнуть, что первым исключением из этого правила стал не какой-нибудь тихий, попахивающий безумием профессор математики, а сэр Джуффин Халли. Можно ли считать это везением, я сам до сих пор так и не понял.
А до какой степени я ничего не понимал в свой первый рабочий день – это и вовсе описать невозможно. Впрочем, второй, третий, четвертый и даже сто семьдесят девятый дни тоже не привнесли в мою жизнь блаженной ясности.
Но у меня было несгибаемое намерение понять хоть что-нибудь. И готовность заплатить за это любую цену. Например, задавать идиотские вопросы, не заботясь о том, сочтут ли меня дураком. Поэтому я вежливо попросил:
– Объясните, пожалуйста, что именно кажется вам прекрасным? И что вы называете удачей, на которую якобы не рассчитывали?
– Ну, по большому счету, прекрасен ты, сэр Мелифаро. Весь, целиком. Но в данном случае мне особенно нравится твоя неприязнь к сэру Шурфу. Скажу тебе больше, я подозреваю, что она взаимна, хоть и непросто в это поверить. Сэр Шурф, в отличие от тебя, никогда не позволит посторонним заметить, как он относится к тому или иному человеку. О том, чтобы он сказал это вслух, вообще речи быть не может. Но я знаю его не первый год. Он, можно сказать, вырос у меня на руках, так уж ему повезло. И готов биться об заклад, ты приводишь его в бешенство одним своим видом.
Его слова, надо сказать, здорово подняли мне настроение. Если я действительно привожу в бешенство этого дылду в белом, значит, он вовсе не смотрит на меня, как на пустое место, а только притворяется. В высшей степени удачно притворяется, надо отдать ему должное. А все-таки.
– Ну вот, – с облегчением выдохнул я. – Значит, вы и сами понимаете, что я у него ничему не научусь. Может быть, вы все-таки найдете время? Хоть полчаса в день? Я способный, все так говорят. Все на лету схватываю.
– Если бы ты не схватывал все на лету, мы бы с тобой сейчас не разговаривали, – согласился сэр Джуффин. – И время для тебя у меня, конечно, найдется. Гораздо больше, чем полчаса в день, будь спокоен. Но не сейчас, а позже, когда ты научишься азам. Которым тебя может обучить только сэр Шурф. Именно потому, что вы оба так удачно невзлюбили друг друга с первого взгляда. Это только кажется препятствием, а на самом деле будет огромным подспорьем. Ты, конечно, не согласен?
Я упрямо помотал головой. Решил – буду стоять на своем, и точка.
