-Уже утро, господин. Прошу, вставайте – безликий женский голос. Это одна из учениц Тенгри – Эцуко, он уже запомнил ее имя. Все ученики верховного темного шамана исполняли работу у него в доме. Кому-то это казалось недопустимой вольностью, но Бэльфегор, в сущности, понимал, почему так. Атрей объяснил. Таким образом, ученики получают свою долю силы, вписываются в обмен энергиями, или еще что-то такое же метафизическое.
Он сел, потягиваясь. Спина болела значительно меньше, чем всегда – Атрей сказал, что для полного излечения потребуются годы, и усилия со стороны их обоих. Но минимум массаж был вампиру обеспечен каждый вечер, в чем он уже успел убедиться в последнюю неделю.
Бэльфегор огляделся. Небольшая светлая комната, стены в бамбуковых плетенках, а сам он лежит на футоне. Татами на полу приятно пружинят. Рядом лежит его одежда – немного… ничего себе «немного»!.. Нет, непривычная она была очень даже много!.. Мало того, что она белая – так еще и… нет, слава демонам, пронесло. Не женская. Просто белое кимоно. Шелк гладко обласкал руки при прикосновении. И вышивка – белым по белому. Ручная, между прочим.
Еды ему не принесли. Как и воды для умывания. В первый день Эцуко совершила эту ошибку, за что немедленно поплатилась. Впрочем, она не виновата – ведь не обязана ученица знать все и обо всех. А воды Бэльфегор боялся едва ли не больше всего на свете – когда-то, неизмеримо давно, его подвергали пыткам водой. С тех пор он не мог даже спокойно взять в руки стакан, наполненный ею. Непременно отшвырнет, разбив о стену и расплескав содержимое.
-Каюи-сама, вы готовы?
Бэльфегор улыбнулся. Каюи-сама… Атрей называл его «Каюи» — щекотка, потому что клыки и когти вампира его всегда щекотали. Имя прицепилось, и осталось – вот, даже стало общим достоянием. Зато его настоящего никто не знает – тоже, согласитесь, неплохо. Впрочем, настоящего даже он сам не знал – «Бэльфегором» его назвал его самый первый хозяин, который поставил на вампире тавро, и которого он впоследствии убил.
Он вышел из комнаты, и прошел мимо трех почтительно поклонившихся девушек. Почему-то следящие за этой частью дома все были девушками – кроме одного товарища, работавшего в саду. Вампир был абсолютно уверен, что это – чистой воды случайность, а вовсе не коварный план. И уж совсем фантастическим было бы предположение, что Атрей решил приревновать его, а потому ограничил контакты с другими мужчинами. Вот что сектанту свойственно не было – это собственническая ревность. Попроси вампир – он бы сам привел ему того, кого тот захочет. Еще и подержит, если станет вырываться.
-Сюда, Каюи-сама
Он прошел через тихий сад, в котором не было ни души. Цвела глициния. Любимые цветы Атрея. Он говорил, что всегда приезжает домой во время их цветения. Вернее, всегда приезжал – в последние годы работы стало слишком много. Он не мог позволить иметь себе подобную слабость. Но на сей раз – ему повезло.
Гладкие камушки шуршали под ногами. Пришлось – с тихой дрожью ужаса — перебежать хлипкий с виду плетеный мостик, под которым бежал ручей. Насильно успокоить шаг, и дойти до дверей синто спокойно.
Внутри было темно, но не душно и не затхло – приятная разновидность ночи-среди-дня. Ли Кард сделал шаг вперед, и двери за его спиной тихо закрылись, навсегда отрезая дорогу назад. Да кому она нужна…
Здесь были люди – не менее трех десятков, но Бэл не мог бы их увидеть – они так укутались в защитные заклинания, что он и чуял-то их с трудом. Откуда-то со стороны подошел Атрей – вампир узнал его по запаху, по шагам, и еще по некоторым приметам, пригодившимся бы только не-человеку. Сектант взял его за руку, и сжал в своей – сухой и горячей. Человеческая температура всегда была выше вампирской, но температура сайентолога превышала стандартные 36.6 градусов. Потому-то и просыпаться было тепло.
Он повел вампира куда-то вперед, где загорелись парные огни. Светильники, с виду, едва ли не старше Бэльфегора, установленные на камнях, давали мало света. Но достаточно, чтобы очертить окружающих бликами.
Атрей был в точно таком же, как и у него, кимоно, только черном. По ту сторону светильников стоял Тенгри. Он улыбался, как старый, очень хитрый и умный кот, умеющий прикидываться кем угодно ради сметаны. И подманивать глупых молодых птенчиков. Он держал в руках свиток, не бумажный, а шелковый, по которому змеились значки катаканы. Но шаман не заглядывал в текст – держал, видимо, потому что такова традиция.
-Тридцать три верховных темных шамана собраны здесь сегодня с одной целью – смотреть, слушать и запоминать – произнес он – Так же, они будут свидетельствовать. Коллеги, перед нами двое, что хотят влиться в нашу судьбу, соединив собственные. Известны ли кому-то из присутствующих причины, могущие воспрепятствовать этому?
-Супруг-хаку — вампир – хрипло каркнул кто-то из угла
-Это нигде не запрещено – немедленно парировал Атрей
-Куро – не высший – донеслось из другого угла
-Это так же не помеха для заключения брака
-Хаку – работает с врагами
-Он шпион
-Докажи!
-И не подумаю.
