Бэльфегору это не нравилось. Он привык быть тем, что показывал прочим – и обретать истинный облик не хотелось, хоть ты тресни. Кому он пришелся бы по вкусу: рогатый, хвостатый, зубастый… Его глаза были полностью черными, без белков, и только блики выдавали их. На теле остались следы его долгого рабства, не сходящие шрамы от оков. Обычно вампир предпочитал все это прятать под мороком, предоставляя окружающим возможность видеть его таким, каким он сам был бы не против стать. Все наблюдали молодого человека лет двадцати – двадцати двух, ничем не примечательного, кроме пирсинга в брови. Обстоятельства же вынуждали оставить на время эту привлекательную маску и стать самим собой. Но вот, уже прошло уже больше недели, а последствий его экзотической внешности пока что так и не объявилось. Атрей реагировал так же, как и прежде. С интересом изучил рога, оказалось, вампир с рогами для него встречается впервые. Бэл его просветил на тему того, что такие,Э как он, нынче уже не встречаются. Всех, принадлежащих к роду Ли Кард он сам уничтожил когда-то, вырвавшись из рабского ошейника.
Муж с интересом осмотрел спину и запястья. Сам он не врач, и больше, чем первой помощи, ожидать от него не приходилось. Но он твердо обещал заняться этим вопросом, как только утрясется текущая проблема. Вампир не обольщался. «Текущая проблема» вряд ли подразумевает осаду медового месяца. Хорошо, если этими отметинами займутся, хотя бы лет через пять. Но само обещание было невероятно приятно. На всем белом свете было только два существа, которые так заботились о вампире: собственно, новоиспеченный муж и светлой памяти капитан ан Аффите. Тот, правда, массажа не делал, да и вообще особой ласковостью не отличался, один мат чего стоил. Но факт от этого не переставал быть фактом.
Жизнь налаживалась. Но как-то очень странно.
-Я в ванную – Атрей небрежным жестом сдернул с полки чистое льняное полотенце – Это быстро.
Бэла ощутимо передернуло. Вода, бр-р-р…
-Я буду ждать – произнес он фразу, заключавшую в себе смысла куда больше, чем казалось на первый взгляд. Да и на второй, по правде сказать, тоже. Сектант исчез за границей сопредельного государства, и вампир остался в одиночестве. Он внезапно вспомнил, как муж во второй же (первый они оба провели за иным занятием. Нет, не тем – просто ожидали нападения) вечер предложил решить проблему. Вернее, начать ее решать. Но Бэльфегор отказался наотрез. Вода – нет уж, это не для него. С водой имейте дело сами. Атрей не обиделся. Сказал – если передумает, он всегда к услугам вампира.
И вот теперь, вампир этот сидел, грыз когти, и мучился перед очередным выбором. Угораздило же… Нет, почему Атерй не желает вести себя, как нормальный хозяин, вампир, в принципе, понимал. И это было… хорошо. Но непривычно. Слишком непривычно. Его не бьют, не сажают на цепь, не кормят с железной лопаты, не бросают к нему в клетку поверженных противников. У него вообще нет ни клетки, ни цепей. Зато есть – подумать только! – своя комната. Своя! Абсолютно! У него есть свое место, и он там хозяин. Хотя ночевать Бэл предпочитал все равно вместе с Атреем. И не только потому, что так безопаснее. Сам его муж заметил, что не видит никакого смысла в причинении физического вреда вампиру. Это же невыгодно, как же потом, при необходимости, Ли Кард будет сражаться?..
Сектант, погрузившись в горячую воду, мысленно еще раз пробегался по всему, что произошло сегодня, а потом перешел на то, что должно было быть завтра. Единственная за день возможность побыть одному и подумать. Нет, Бэльфегор никогда не мешал – в этом был его огромный плюс, по сравнению, например, с той же Арной или Лисом. Со всеми, с кем по воле случая Атрею приходилось работать в команде. Но, все-таки, один – это один. А не один, и еще один, который изо всех сил старается, чтобы его не замечали.
В сущности, такой супруг, как вампир, оказался чрезвычайно удобен – как Атрей и предполагал с самого начала. Отличный защитник, беспрекословно подчиняющийся командам, неприхотливый в пище, не требующий многоуровневого магического «покрывала», которое еще называли «фатой» — его плели все, вступавшие в брак, для второй половинки. Если, конечно, не хотели проснуться вдовцами. Дело это было тяжелое и долгое, а вот чего уж чего, а времени у сайентолога не было. Совершенно.
А еще вампир не лез не вовремя, не приставал с глупыми вопросами, не терял время, не спорил, не пытался выпендриваться, и вообще, с точки зрения сектанта, являлся примером подражания для любого члена ашуррана. Бэл никогда не теребил, когда видел, что лучше оставить человека в покое, и понимал, что неотъемлемое гражданское право на одиночество – это не глупые фанаберии смертных, а залог их душевного равновесия.
