А кипящая поблизости схватка все набирала обороты – выстрелы звучали снова и снова, бычий рев, издаваемый глоткой Фроки, разносился далеко окрест. Я бросился вниз по улице и вскоре увидел очередной ров, полностью перекрывающий узкую аллею. На дне его, надо полагать, тоже торчали смертоносные шипы. Через широкий провал был перекинут один-единственный брус, параллельно которому на высоте пары метров тянулась металлическая балка – несколько секир с широкими лезвиями, закрепленных на ней, приводились в движение жужжащим где-то поблизости генератором, безостановочно раскачиваясь над брусом. Перебраться на ту сторону можно было лишь идеально рассчитав время и уворачиваясь от страшных лезвий, с шумом рассекающих воздух. Другой дороги, естественно, не было.
Глубоко вдохнув, я поставил ногу на брус и сделал первый шаг. Слева и справа на расстоянии пары метров – голые кирпичные стены, внизу – острия, нацеленные будто прямо на меня. Я сделал четыре выверенных шага, дождался, пока секира пронесется мимо, и резко прыгнул вперед. Нога попала на самый край бруса, но все же мне удалось удержать равновесие. Первая преграда осталась позади, но впереди ждали еще две.
И тут позади себя я услышал приглушенный смех, тонкий и свистящий, как змеиное шипение. Вполоборота оглянулся и увидел Смеющегося Демона, застывшего на краю ямы. В руке у него холодно блеснул короткий метательный нож на тонкой цепочке. Кунай. Благодаря цепочке это оружие могло вернуться в руку владельца с той же легкостью, что и летающая гильотина. Развернуться на узком брусе лицом к противнику показалось мне почти невыполнимым акробатическим трюком. Поэтому я просто завел руку за спину и не целясь выстрелил несколько раз, чувствуя, как пульс все ускоряется и ускоряется, и не питая особой надежды на успех. Казалось, сердце мое билось уже у самого горла, готовое выпрыгнуть из груди. Потом я снова оглянулся и увидел, что Смеющийся Демон пропал, будто и в самом деле был нечистым духом, способным в любой момент провалиться под землю.
Сконцентрировавшись, я прыгнул вперед и миновал еще одну секиру. Дело оказалось не особо сложным, но требующим большой сосредоточенности – чему отнюдь не способствовал кипящий в крови адреналин. С последней секирой я несколько поторопился – лезвие пронеслось мимо, едва не чиркнув меня по носу, да к тому же после прыжка я не сумел вовремя восстановить равновесие и, увлекаемый инерцией, покатился по мерзлым камням мостовой. Волчья яма осталась позади, и некоторое время я лежал, с трудом глотая воздух и улыбаясь как идиот. Но звучащие поблизости выстрелы не позволяли расслабиться.
Вскочив, я свернул за угол и обнаружил, что улица старательно перегорожена обтянутыми войлоком бревнами, установленными на козлах и пылавшими похлеще любого факела. Я тяжко вздохнул. Все эти ловушки начинали меня откровенно бесить – обойти их не представлялось возможным, и, очевидно, организаторы предполагали, что каждое из препятствий я стану перепрыгивать, подвергая себя опасности получить серьезные ожоги или даже сгореть заживо. Я почувствовал себя дрессированной крысой, запущенной в смертельно опасный лабиринт, но ничего поделать с этим не мог. Там, впереди, мои друзья явно нуждались в огневой поддержке.
Разбежавшись, я ринулся сквозь пламя, и, зацепившись за проклятое бревно, перелетел через него и кубарем покатился по земле. Одежда на мне тлела в нескольких местах. Чертыхаясь на чем свет стоит, я вскочил и принялся сбивать оранжевые язычки пламени, но тут снова услышал знакомый смешок. Медленно поднял глаза – Смеющийся Демон стоял, сложив руки на груди, перед следующим бревном. Черная фигура контрастно выделялась на фоне бушующего пламени. Я не слишком удивился, что этот упырь меня обогнал, с вампирскими-то способностями весь путь можно было легко проделать по крышам, минуя дурацкие ловушки.
– Что смешного? – спокойно спросил я, сбив последний язычок пламени с одежды.
Чи-Мей склонил голову набок, не говоря ни слова. Лицо его было скрыто пестрой фарфоровой маской, изображающей оскаленного в припадке сатанинского веселья демона. Отсюда и прозвище, понятное дело.
– Не понимаешь по-нашему, косоглазый? – я попытался вывести его из равновесия с помощью оскорблений. Всякий знает, насколько чванливы азиатские вампиры, и сейчас это могло сыграть мне на руку. – Скверно, что вам приходится учить наш язык, правда? А все потому, что столица империи находится в Кроненбурге, а не в Пекине.
Цзянши взревел, и я увидел, как из его широкого рукава выскользнул кунай. Лезвие описало несколько кругов вокруг своего хозяина, а потом метнулось в мою сторону со скоростью змеиного языка. Я едва успел уклониться – однако возвратным движением Смеющийся Демон все-таки полоснул меня по щеке. Боли почти не было, но я ощутил, как по лицу заструилась теплая кровь. Тут цзянши захохотал в голос, и я тоже расхохотался, скаля зубы и постепенно отходя чуть вправо. Чи-Мей резко умолк и вскинул голову.