Шукаку пересел на подоконник, занимая место своего бывшего джинчурики, и свесил одну ногу наружу. Хината коротко и как-то судорожно вздохнула ртом и, ослабив хватку рук, опёрлась на стену, устраиваясь поудобнее. У неё только сейчас, когда в раскрытое окно ворвалось тёплое солнце, высветившее витающую в воздухе пыль и принесшее с собой лесной запах, исчезло острое ощущение, что она здесь лишняя, и девочке стало легче.
Гаара не шевелился.
В комнату влетела маленькая невзрачная бабочка, чьи крылья желтоватого оттенка сливались с яркими полосами света. Две пары глаз: аквамариновые и цвета лунного камня, – проследили за тем, как она описала круг под потолком и вылетела вон, чуть было не задев крохотным крылом концы волос Шукаку. Его губы тронула улыбка, которая появляется за пару секунд до того, как её обладатель засмеётся, а потом вдруг продолжил свой рассказ.
Странное что-то было в его глазах, смотревших со скептическим любопытством, помимо жгучих искр и алого оттенка живого огня в карей радужке. Будто за яркой завесой тщательно спрятали серый камень с отколотыми кусками, чьи бока были покрыты сажей и плотной сеткой мелких чёрных трещин. Того глядишь развалится, но пока что ещё держится из последних сил.
Впрочем, Шукаку постарался выбросить это из головы: он вообще предпочитал не лезть в чужие души, а уж это было точно не его дело, хотя из-за этого тщательно выстроенный в голове образ растворился, как утренний туман под дневным зноем. Будто его и не было. Хотя мысль о том, что парень, сидевший перед ним скрестив ноги и поглядывающий на него из-под неровных тёмно-рыжих прядей, может быть главой грозного клана кицунэ, тануки отмёл тремя секундами позднее.
Ну не могло этого быть, не могло!
- Чего тебе? – наконец-то сказал он, часто моргая и, видимо, ещё не до конца проснувшись.
- А, точно! – опомнился Шукаку. – Вот это сказала сюда принести, – тануки на мгновение задумался, – госпожа Ёко.
- Хару что ль?
- Угу.
Шукаку передал ему одну из стопок.
- Ясно... Ты её тут, кстати, не видел? – спросил кицунэ, понизив голос, и воровато оглянулся.
- Да вроде нет, – небрежно, но тоже озираясь.
Тот облегчённо выдохнул.
- Это хорошо. Мало того, что я тут... кхм-кхм...
- Спишь.
- Сплю, – он кивнул. – И к тому же так фамильярно её называю.
Тануки подавился смехом.
- Не смешно, – парень взглянул на листы. – Хм, странно, не похоже на её почерк...
- А это не её почерк. Это мой почерк.
В глазах его собеседника появилось неприкрытое уважение.
- Действительно, стала бы она сама строчить? – спросил он в воздух, а потом обречённо сказал. – Страшная женщина.
- Я знаю.
- Так кто ж не знает!
Кицунэ обернулся к столу и, обнаружив, что места на нём нет, поставил стопку прямо на пол. Затем выпрямился и широко зевнул, показывая ещё не затупившиеся от времени подростковые клыки.
- А это что? – он кивнул на вторую стопку, про которую Шукаку чуть было ухитрился не забыть, несмотря на то, что всё это время держал её в руках.
- С девчонкой какой-то в коридоре столкнулся, она передала.
- Какой такой девчонкой?
- Низенькая такая, с двумя дурацкими хвостиками.
- Ах она... – кицунэ вдруг нахмурился. – Девушка.
- В смысле?
- Не девчонка, а девушка, – укоризненно поправил он. – Давай сюда этот мусор, гляну, что она там понаписала...
Парень замолчал и вдруг рассеяно добавил:
- А хвостики и вправду у неё дурацкие...
После чего углубился в бумаги. Шукаку глянул через его плечо и с удивлением понял, что может прочитать не больше трети написанного, так как не больше трети всех записей была сделана на человеческом языке. В языке хвостатых он ещё плохо ориентировался, хоть инстинктивно мог понять устную речь.
Поэтому мысли тануки потекли совсем не в том направлении.
«Они что с этой девчонкой, встречаются что ли? А то с чего бы ему меня поправлять».
Возможно, подумай он чуть дольше, парень смог бы найти множество иных вариантов, но это предположение крепко засело у него в голове. Но как бы сильно его не грызло собственное любопытство, спросить напрямую он не решался. Хотя это тоже было не его, в общем-то, дело.
- Вы с ней близки? – осторожно и, вроде как, издалека осмелился спросить Шукаку.
- Можно и так сказать, – сразу же ответил кицунэ, не поднимая глаз. – Вот она даёт...
- А что там?
- Да не, всё нормально... Просто ей памятник можно поставить за этот адский труд! – воскликнул он. – Впрочем, ты тоже много чего сделал. Спасибо?
Почему-то в его голосе Шукаку послышалась вопросительная интонация, поэтому он кивнул, но постарался это сделать как можно незаметней.
Но кицунэ этого не видел. Он уселся за стол и упёрся взглядом в бумажные горы, высившиеся перед ним. А потом тоскливо сказал:
- Может, поможешь, а? – и голос у него такой тихий-тихий. – Ну, пожалуйста.
