Всё закончилось так же внезапно, как и началось, в тот самый момент, когда Гаара был на грани потери сознания от жара и удушья. В голове стучало, сослуживший свою службу купол распался сам собой. Драться дальше он был не в состоянии.
Тануки краем глаза заметил, как двое шиноби распахнули настежь высокие двери зала, впуская в помещение воздух, поднял голову и посмотрел на свою бывшую уже противницу.
Шио улыбалась. Так же она улыбалась, когда Шукаку пришёл в себя на лесной поляне. Так же она улыбалась, когда они сидели в темноте на крыше башни.
И с чего он вообще собрался её убивать? В животе появилось сосущее неприятное чувство. Совесть, стыд, сожаление о своих намерениях?
В любом случае, он уже проиграл. И внезапно девушка вскинула руку и, обогнав экзаменатора, громко произнесла:
- Я сдаюсь!
Парень не видел поражённых взглядов и не слышал, как Гекко Хаяте, кашляя, объявил о его победе. Всё его внимание было приковано к лисице Шио но Ёко, которая шумно прошаркала до него и опустилась на корточки. Пока Гаара медленно и осторожно садился, она молчала, покачиваясь с мыска на пятку и обхватив руками колени. Крохотные царапинки от песчинок на её руках уже начали затягиваться.
- Неважно выглядишь, – сказала она, когда Собаку удалось принять более-менее вертикальное положение. – Ты как?
Тануки прислушался к себе. На щеке вспух и саднил глубокий росчерк, оставленный саблей, руки были какими-то чужими и, казалось, пульсировали, а каждая клеточка тела спешила сообщить о том, как ей плохо.
- Нормально, – через некоторое время соврал Гаара.
- Это хорошо. Хотя подлатать тебя не мешало бы... – девушка, щурясь одним глазом, критично осмотрела его с ног до головы, и протянула ему раскрытую ладонь. Прищур исчез.
- Друзья?
Собаку уставился на ладонь, словно ожидая, что прямо из-под выпачканной кожи сейчас покажутся ядовитые иглы.
Но ничего подобного не происходило, а Ёко терпеливо ждала. Когда Гаара сжал пыльную и горячую ладонь Шио и почувствовал жёсткость ответной хватки, он понял, что всё делает правильно.
*Но — японское театральное драматическое искусство с более чем шестивековой историей. Главным средством выразительности в театре Но является маска. По словам Н. Г. Анариной, «она придаёт облику актёра загадочную привлекательность, харизматичность, превращает его фигуру как бы в задрапированную прекрасными одеждами скульптуру». Исполняя роль без маски, актёр сохраняет на сцене спокойное, отрешённое выражение лица; японские психиатры даже используют термин «выражение лица маски Но» для описания патологических проблем пациента с мимикой.
**Хотелось бы сделать небольшое пояснение для тех, кто смотрит аниме и не читает мангу. Гаара в детстве попытался перерезать себе вены, но у него не вышло из-за защищавшего его песка. В аниме этот момент переделали так, будто он хотел порезать ладонь и узнать, что такое боль.
Комментарий к Глава 18. Друзья Уровень первосезонного Гаары действительно в каноне сравнивали с уровнем Какаши.
====== Глава 19. Неджи и Хината ======
- Гаара, твои руки! – воскликнула Шио. – О, боги...
Ёко тронула его руку, и от этого лёгкого прикосновения Собаку поморщился. Вся кожа от запястий до плеча была сплошным ожогом, край левого рукава обгорел, а на правом предплечье и внутренней стороне локтя уже вспухло несколько волдырей с жидкостью внутри. Малейшее движение вызывало сильнейшие вспышки острой боли, но даже в неподвижном состоянии мышцы горячо пульсировали.
Девушка, встревожено хмурясь, покачала головой; вид его рук Шио не понравился. С ожогами она была знакома не понаслышке, так как каждый кицунэ, перед тем, как достичь почти полной неуязвимости перед жаром, в детстве проходит через череду ожогов. Правда, после появлялась не неуязвимость – просто тело настолько привыкало к внутреннему жару чакры, что не реагировало на внешние раздражители такого рода. Иногда эта система давала сбои, например, при полном истощении или же, наоборот, слишком нестабильной внутренней энергии. Но такие ожоги заживали после, как и раны, полученные в моменты, когда регенерация невозможна; не просто так на её теле не было ни одного шрама.
Но зато она слышала, что от чёрного пламени Аматерасу следу не проходят всю жизнь… Проклятые Учиха, проклятые, и других проклинают своей природой и глазами.
Как бы там ни было, Ёко неплохо в этом разбиралась. Посему выходило, что повреждения не такие уж и серьёзные, максимум – вторая степень ожога, но для того, кто в первый раз почувствовал физическую боль меньше недели назад – крайне мучительные. Девушка тихо вздохнула.
Перестаралась.
- У Юмии мазь была, должна помочь, – виновато и тихо произнесла она и коснулась своей шеи; печати как ни бывало, истлела и рассыпалась. – Ну-ка, подъём!
