Дистанция между противниками резко сократилась. Ёко и Гаара, схватившись друг за друга, покатились по земле, собирая одеждой грязь, пыль и кровь ещё с предыдущих боёв. Тануки опрокинули назад, и то, что бутыль распалась при попытке смягчить довольно жёсткое паденье, было как нельзя кстати. В свою очередь, сабли кицунэ тоже где-то выронила, а может, специально отбросила.
Шио скалилась, старательно наносила удары и, не щадя себя, сбивала костяшки о шершавые колючки песчинок, как о наждачку; Собаку, кажется, послал, в пределах возможного для его воли, свой песок к чёрту – и правильно сделал, нечего за щитом отсиживаться! По её пальцам размазывались капельки кипящей крови из разорванных капилляров, кулаки окутались чакрой, под воздействием которой ранки затягивались, чтобы мгновением позже появиться вновь от нового столкновения с абсолютной защитой. Гаара тоже показывал заострившиеся вдруг клыки, будто бы кто-то из них смотрел в зеркало, и тоже пытался ударить, потому что ему очень хотелось, чтобы хоть один из них достиг цели.
Помимо этого они без толку пинались, кицунэ рычала и царапалась, а тануки и сам не понял, в какой момент с кожи исчезла песчаная броня. Да и уверенности в том, что оболочка изначально присутствовала, не было.
- Бей её, Гаара, бей! – скандировал Шукаку, едва ли не вываливаясь на площадку и иногда подпрыгивая на месте; тануки быстро решил, за кого болеть.
Не, Шио, конечно, подруга и всё такое…
Но тануки за тануки, и он переживал за Собаку, как за брата названного!
- Не ори мне на ухо! – вторила в ритм висевшая на нём Сейрам в качестве сдеживателя чакры тануки, которая отчаянно и немного обиженно – а как же я?! – резонировала с энергией Гаары. Реакция Шукаку последовала незамедлительно, хотя больше не от слов, а от того, что Хачи сжала его грудную клетку. Парень заткнулся и сдавленно произнёс сквозь зубы:
- Пусти...
- Боишься, задушу? – с любопытством.
- Скорее ребро... сломаешь... – немного сипло.
Когда кольцо рук приобрело необходимый для жизнедеятельности диаметр, парень вздохнул свободней и легче и вновь устремил взгляд на дерущихся. Из-за того, что Шио и Гаара крайне не изящно бухнулись на пол, называть происходящее боем было бы сомнительно. Правда, за круговертью песка и пламени было практически ничего нельзя разобрать, зато эмоциональный фон читался легко, как в открытой книге с крупными иероглифами: и песчинки, и огонь не подчинялись чьей-либо воле, а потому метались, повинуясь настроению хозяев и их же инстинктам.
- Эвон как сцепились... – заметила Сейрам, положив острый подбородок ему на плечо.
- Угу. Жуть, – тануки сощурился, стараясь уловить детали и выражения лиц. – Завидую, блин. Давай, Гаара!
Права Хачи, славно сцепились, почти кусались. Раньше они с Шио тоже так дрались, никогда не желая причинить друг другу настоящей боли. Только вот Шукаку так ни разу и не выиграл, да и Гаара всё равно продует, как бы ни старался.
Ну и ладно. Поболеть-то за него всё равно можно, тем более что за него никто никогда в жизни не болел.
Наконец, после второго полученного удачного удара в челюсть: удачного для Ёко, так как попала, удачного для Гаары, так как всё же по касательной, – Собаку удалось оттолкнуть её назад: он, извернувшись, попытался бить ногой в живот, и, как и ожидалось, кицунэ немедленно отскочила назад. Точнее отлетела – бок он всё же задел.
Тануки вскочил на ноги и поморщился от боли. Наверное, не сильной, но оглушающей того, кто впервые её испытал лишь несколько дней назад. У него ныло всё тело от непривычной нагрузки, и кровоподтёки, которые чуть позже превратятся в синяки и ссадины, появлялись в самых неожиданных местах, но всё же сражаться так Гааре нравилось гораздо больше, чем когда он механически отправлял не во врага и не в противника, но в жертву сыпучую смерть. А сейчас и дышалось легче, словно ему наконец дали использовать кислород в полной мере, и собственная кровь поступала в каждую клеточку тела вместе с чакрой, оживляя, грея.
- Что, нравится? – спросила Шио, одним слитным движением подбирая своё оружие, возле которого так удачно приземлилась. Парень, молча вытерев кровь с разбитой губы, незаметно тронул невидимую трещинку языком.
Солёная.
Ослабить защиту, чтобы увеличить мощь и площадь атаки?
Неплохая идея, особенно если учесть его состояние и возникшую теперь способность мог силой воли лишить собственную защиту её нерушимости. И, пожалуй, Собаку осознавал, что это в некотором роде самоубийство.
Ёко взяла сабли в одну руку «вилкой», держа один эфес между согнутым мизинцем и безымянным пальцем, а другой – между средним и указательным; как при этом мечи не упали под собственным весом – загадка, но Гаара грешил на чакру. Девушка широко размахнулась, и с лезвий сорвались две яркие горизонтальные полосы. Атака разбилась о песочную стену, которая, поменяв форму, бесхитростно устремилась к Шио.
- Ах, ты ж!..
