– Здрасьте! Рад-д вас вид-деть! Д-долго ж-же вы п-пут-тешест-твовали! – клацая зубами и сверкая глазами, выдал мужик, скользя по нам взглядом. Наконец остановился на мне и недобро прищурился.
– У крыльца стоит стату́я, не пойми о чем толкуя, – от неожиданности в рифму выдала я.
Мишка рассмеялся и спросил нашего странного визитера:
– Дядя, а ты кто?
– Г-гость.
– Ночной! – донесся с крыльца голос Лариссы. – Кира, Карел! Наконец-то вы вернулись. Ой, Мишенька!
Она отвлеклась от пояснений ситуации на Мишку и Рива и, лишь закончив обниматься с эльфёнком, вернулась к загадочному субъекту, украшавшему палисадник.
– Вот! Не успели вы уехать, как ночью на наш участок пробрался этот тип. У него были отмычки и ломик. Так я всё отобрала и спрятала.
– А почему он тут стоит? – удивился Карел. – Надо было его сдать страже.
– Да я пыталась, – пожала плечами женщина, запахивая шубку. – Только вот наши духи-хранители его не отпускают. Говорят, лишь по прямому приказу хозяйки освободят грабителя. Стража ни с чем ушла. Записку вам оставил некий Зиновер. Знаете такого? Поэтому этот тип так и стоит… И ночует тут, и днем торчит как столб. Я его укутала, а то как бы в сосульку не превратился, морозы ведь… Нам же не нужна здесь ледяная статуя, да? Ну и подкармливала, куда ж деваться, и горшок ночной выдавала…
– У крыльца торчит, ночуя, ду́хов наших не минуя и расплату попой чуя… – понесло меня дальше на стихотворчество.
Ривалис заржал, взломщик из синего превратился в багрового от злости. Ларисса укоризненно на меня посмотрела, а Мишка захихикал в кулачок.
– Эк тебя разобрало! – фыркнул Карел.
– Да я в шоке! Слышь, мужик, ты чего сюда приперся-то? – спросила я объект разговора.
– В-ведьма!
– Ага.
– Ррыгр тебя задери!
– Вот без этого обойдемся.
– В-вели своим п-проклятым д-духам меня отп-пустить!
– Счас! Бегу-спотыкаюсь! Может, мне для участка как раз статуи и не хватает. А что? Можно превратить тебя в каменного и покрасить в розовый цвет.
– Почему в розовый? – опешил мой визави.
– А почему бы и нет? – подняла я брови, изо всех сил сдерживая смех. – Я же девочка, девочки любят розовых кукол. И статуй…
– Да какая же ты девочка?! – экспрессивно завопил мужик и всплеснул руками. Правда, быстро опомнился и подхватил сползающее одеяло. – Ведьма ты! Как есть ведьма! И ведь заказчик предупреждал меня, что с Золотовой так просто не сладишь. Что вечно она умудряется… Даже отравить не удалось…
– О как! – посуровел Карел. – А вот с этого места поподробнее! Кто заказчик, что ты планировал сделать, кто пытался отравить?
– Не скажу! – поняв, что проболтался, дал задний ход амбал.
– Народ, идемте в дом, – указала я рукой на дверь. – Этому не привыкать, стоял несколько дней, постоит еще. А я замерзла и хочу горячего супа, жареного мяса и чая с плюшками. Ларисса, как насчет покормить нас?
– Проходите, конечно! Через полчаса всё будет.
Грабитель гулко сглотнул, но промолчал. А когда мы ввалились в холл, экономка спросила:
– Ребятки, так что же нам с ним делать? Хоть и сволочь, а все ж живой человек. Помрет ведь, если так оставить.
– Не помрет! – отмахнулась я. – Столько стоял, и еще немного поторчит на морозе. Пусть подумает о своем поведении. Мы на него Аннушку натравим. Она всё-ё-ё вытрясет, даже то, чего он не знает. А стража не справится. Раз его направляли меня убить, то он точно в курсе, кто заказчик. Магистр Кариборо из него душу вынет, и только потом мы отдадим его Зиноверу. Пусть в тюрьме с ним разбирается.
– Ух! – засмеялся Ривалис. – Мне уже жалко и этого грабителя, и его нанимателей. Аннушка – это страшная сила.
– А то ж! – расплылась я в недоброй улыбке. – Вот сейчас поедим, разберем багаж, я побеседую с духами-хранителями, а потом пойдем в школу. Навестим Горыныча и Аннушку.
– Я в свою комнату! – крикнул Мишка, как только я договорила, и помчался к лестнице.
– А ну стоять, Зорька! – рявкнула я. – Быстро разуться и стряхнуть снег с пальто! За тобой Ларисса, что ли, будет потом полы мыть?
– Ну ма-а-ам Кир… – заканючил эльфёнок, но послушно вернулся и выполнил мои указания.
– В мансарде ничего не трогать! Там сложная техника! – пробасил в спину улепетывающего мальчишки Карел. – Сами потом все покажем!
– Ага! – пропищал ушастик.
– Ха! – фыркнул Рив. – Мамочка Кира, папочка Карел… – увернулся от подзатыльника, который я попыталась ему дать, и тоже поскакал к лестнице. – Я побежал себе комнату выбирать!
Ларисса только с улыбкой покачала головой и отправилась на кухню.
– Чувствую себя главой семейства, – со смешком посетовал напарник, глядя на меня добрыми карими глазами. – Только почему-то дети у нас с тобой ушастые, что старшенький, что младшенький.
– Ты забыл еще про двух ребятёночков, которые скоро вылупятся, – прыснула я. – И кстати, те, которые ушастые, оба старше нас с тобой.
– У нас очень странная семья, мама Кира, – засмеялся он.
Позже Ларисса пригласила нас в столовую и, пока мы ели, сама крутилась вокруг, поскольку мы болтали и ей заодно рассказывали, где были, что видели.
– Фух! – сыто отвалилась я от стола. – Кто кушал хорошо котлетки, тот может есть теперь конфетки.
