Он отпрянул, услышав пронзительный голос Никки. Рискованно давить на нее в таком состоянии, но на кону слишком много человеческих жизней.
– Тебе больше не нужно волноваться о том, чтобы скрывать послание Тедеску. Большинство членов 17N были пойманы после взрыва в Пирее. 17N и МЕК побеждены.
Она уставилась в пустоту. И произнесла тихим, каркающим голосом:
– Вы сказали:
– Это что-то значит для тебя?
Она сжала кулаки.
– Я могу говорить только с теми, кто скажет:
– Твой отец, директор клиники и режиссер твоего фильма, должно быть, спрятал для тебя за твоими фобиями постгипнотические команды. Они не давали тебе рассказать пророчества Тедеску. Но ты должна рассказать их ФБР.
– Как я могу рассказать то, чего не знаю?
– Может, ты знаешь больше, чем думаешь. Ты помнишь строки, которые говорила Тедеску перед тем, как он умер?
– Нет. Стойте! Да. По сценарию он должен был задушить меня. Но внезапно упал занавес.
– Это, несомненно, была вдохновенная игра. Ты еще кому-нибудь показывала эту сцену?
– Я пыталась рассказать отцу, но он сказал, ему небезопасно это знать. О господи! Он застрелился.
– Он загипнотизировал тебя, чтобы защитить, но теперь, когда ты преодолела фобии, ты можешь вспомнить катрены.
Она закрыла глаза.
– Я помню строки.
– Продолжай. Занавес поднимается. Ты на сцене.
–
– Богиня без лица что-то значит для тебя?
Она замялась. Губы плотно сжаты. Глаза скользнули вверх. Что-то на верхнем этаже? Что-то на парапете? Лучше пока не давить слишком сильно.
– Отложим пока это, Рэйвен. Следующие строки?
–
– Отлично, Рэйвен. Агенты разгадали, что третья строка означает нью-йоркскую фондовую биржу, а четвертая – Пентагон. Они знают, что первый город – это Чикаго, но они не смогли вычислить цель. Башню на семи ветрах.
Она потерла глаза.
– Подождите! Теперь, когда вы сказали об этом… Один раз – когда мистер Тедеску раздавал роли – он говорил о том, как построили сорокапятиэтажное здание. Он сказал, оно самое высокое в Чикаго.
– А он упоминал
– Вообще-то он говорил о
– Почему
– Ему нравилось играть словами. Царственно… царствовать. Ну-ка… Вспоминаю.
– Римская богиня плодородия. На башне? Ну, конечно: охраняет будущее, потому что именно с этим связаны надежды людей на будущее: зерно, кукуруза и свиньи с коровами, которых забьет мясник. Цель теракта – это средоточие капиталистической торговли. Чикагская торговая палата.
Она обняла его.
– Мы дуэт. Мы вместе это решили.
– Но почему Церера –
– Тедеску сказал, это здание было самым высоким в Чикаго на то время. Скульптор, которого наняли почти задаром, решил, что никто все равно не увидит лица статуи Цереры на верхушке. Так что он оставил его гладким.
– Осталось объяснить последнюю сцену.
Она потерла глаза.
– Я устала, Марти.
– Ну, хорошо. Отдохни немного. Я вернусь завтра.
– Что? Ты не можешь уйти, Марти. Останься здесь на ночь, со мной.
– Это невозможно, Рэйвен. Ты должна свыкнуться с идеей, что если люди куда-то уходят, они не бросают тебя. Я вернусь завтра, и тогда…
– Ты не уйдешь со сцены!
Она сунула руку в сумку. И вынула пистолет. Он попробовал бежать. И почувствовал резкий удар в затылок. Нельзя умирать. Нужно сказать Дугану, что он узнал. Но не за что ухватиться – он падал… падал… падал… с башни на семи ветрах, поверженный богиней без лица.
Глава шестьдесят девятая
Кайл пришел в себя, голова раскалывалась.
– Где?.. Что?..
Свет ослепил его через открывшуюся дверь.
– Ты будешь в порядке, Марти. Я не хотела ударить так сильно. Ты не должен оставлять меня.
Он встал.
– Неважно. Я буду в порядке.
– Не надо мне было оставлять тебя в темной комнате. Так же сделали со мной на хате.
– Это не хата, Рэйвен.
– Как бы не так. Я могу защитить свою крепость от любых захватчиков.
– Рэйвен, послушай. Осталось очень мало времени. Я должен донести до суда, что ты преодолела промывку мозга…
– Какую еще промывку?
– Иначе судья Родригес прикажет доставить тебя назад в Грецию для допроса.
– Скажи! Какую промывку мозга?
– То, что с тобой сделал Алексий, пока ты сидела в темном шкафу, а он то и дело включал свет, не давая тебе спать.
– Не было никакой промывки!
– Тогда как ты объяснишь свою трансформацию из молодой актрисы в террористку?
– Я не террористка.
