– Куда ты меня ведешь? – спросил он.
– В комнату за сестринским постом.
Когда они поднялись на второй этаж, она провела его мимо конторки в маленькую комнату.
– Здесь отдыхали медсестры. Теперь я часто провожу здесь время.
Он почувствовал, как его рука дрогнула в ее руке. Осторожно, нельзя, чтобы она что-то заподозрила. Если она вспомнила все загадки Тедеску, он не мог допустить, чтобы она выдала это ФБР.
Ему стало жаль ее, но он отбросил это чувство. Ему хотелось насладиться последними моментами вместе с ней и запомнить их. Глава семьдесят первая
Она знала, что Кайл ошибался. Алексий любил ее. Они могли бы начать жизнь вместе.
– Тебе, наверное, было больно, – сказал Алексий, – быть здесь одной, заново переживать ужасы прошлого.
Ей хотелось сказать, что в этом месте она никогда не была одна, но был ли он готов услышать о ее духах-хранителях? Она прильнула к его руке.
– Теперь, когда ты здесь, чтобы защитить меня, я больше никогда не буду одна.
– Звучит как пророчество.
Когда его лоб прорезала морщина, она поняла, что что-то не так. Он оглядывал сестринский пост.
– Все бытовые удобства. Только одна проблема. Та кушетка слишком узкая для нас двоих.
– В квартире моего отца на пятом этаже двуспальная кровать.
Она заметила его удивление.
– Ты можешь подниматься?
– Я работала над тем, чтобы побороть страх высоты.
Она пошла с ним на пятый этаж. Они так давно не были вместе. И вдруг она увидела себя со стороны и почувствовала близость смерти.
Ее рука задрожала, когда она потянулась к дверной ручке.
– Когда-то я увидела в этой комнате что-то слишком ужасное, чтобы помнить.
– Сними груз с души. Тебе ни к чему переносить это ужасное видение в…
– Правильно ли предавать память отца? Он бы не хотел, чтобы кто-то знал.
– Он изменял твоей матери?
– Хуже.
– С одной из медсестер?
– Гораздо хуже.
– Мы с тобой родственные души, Никки. Он тебя обижал?
Она запнулась, когда он назвал ее Никки. Затем она взглянула на руку на дверной ручке. Ее? Она не могла открыть дверь.
– Меня он никогда не трогал. Это был пациент. Мальчик, о котором я заботилась. Отец называл это щенячьей любовью. Я видела, как он насиловал моего щеночка.
– Извращенец.
– Он был сверху, а мальчик кричал: «Хватит, доктор Слэйд! Мне больно! Я расскажу!»
– Твой отец заслуживал смерти.
– Это еще не все, – сказала она и, подойдя к кровати, стянула покрывало. – Если я снова это увижу, может, это очистит мой разум.
На простыне было коричневое пятно.
– Он, наверное, обделался, – сказал Алексий.
– Нет. Это засохшая кровь моего щеночка. Он не совершил самоубийство, как написал в отчете отец. Я видела, как он перерезал мальчику горло. После этого он второй раз посадил меня в лечебницу…
– Почему он не выбросил простыню?
– Не думаю, что он с тех пор был в этой комнате.
Она выскользнула из джинсов и трусиков, сняла рубашку, расстегнула лифчик.
– Что ты делаешь?
– Готовлюсь заняться любовью.
Она расстегнула его ремень, стащила с него брюки.
– На этой кровати? В этом есть что-то больное.
– А я такая.
– Я не могу заняться с тобой любовью на этой кровати, Никки.
– Я знаю тебя, Алексий. Ты сможешь, – она стащила с него трусы. – Видишь? Конечно, сможешь.
– Я хочу, Никки, но я не запорю нашу последнюю…
– Почему последнюю?
– Я люблю тебя, Никки.
– Если бы любил, не отрезал бы мне крылья. Ты хочешь потом убить меня?
– Не говори чушь, Никки.
– Тогда покажи мне.
Она легла и притянула его к себе. Она задрожала, когда он поцеловал ее горло, груди, пупок. Провел руками вниз по талии, между ног и стал ласкать ее, пока она не затряслась всем телом.
– В меня, – простонала она. – Ты нужен мне как никогда.
Он скользнул в нее. Мягко. Все быстрей и быстрей, пока она не закричала.
Киноэкран стал двигаться в замедленном темпе; затем камера отъехала на облака, плывущие по небу.
Он перекатился на спину и положил руки под голову.
– Обычно засыпаю после секса, но сейчас совсем не хочется.
– Тебе поможет стакан теплого молока. Я принесу.
Он кивнул.
– День был такой долгий. Мне нужно поспать.
Не надевая халата, она прошла в сестринскую комнату отдыха и проверила свои запасы. Сгодится порошковое молоко. Она поставила чайник на горелку и быстро зажгла ее. Хорошо. Она держала себя в руках. Наливая молоко в стакан, она вспомнила про снотворное. Это поможет ему хорошенько выспаться. Она добавила порошок и отнесла молоко в спальню.
– Это поможет тебе расслабиться.
Он все выпил.
– Я ценю твою заботу.
– Теперь я буду о тебе как следует заботиться.
Его веки отяжелели, глаза закрылись. И вскоре он захрапел. Она накрыла его одеялом и легла рядом. Она ожидала, что скоро заснет, но Алексий застонал и отвернулся от нее. Он бормотал во сне: «Уборщики… Трубки… Кондёры дуют… Мы надуем врагов…»
