— Пожалуй, это может сработать, — задумчиво произнес Шакал, прищурив глаза. Его взгляд скользнул по мне, затем по Кристи, оценивая, просчитывая, запоминая. — Вы определенно умнее, чем кажетесь на первый взгляд. И опаснее.
Щука еще раз сплюнул на пол и, бросив на нас последний мрачный взгляд, вышел, громко хлопнув дверью. Его тяжелые шаги еще долго отдавались гулким эхом в коридоре.
Гаррет устало прислонился к стене, но его голос звучал твердо:
— Документы, — напомнил он, не позволяя Шакалу перевести разговор в другое русло. — Для троих. И нам нужно знать, как будет происходить изготовление.
Шакал сел за стол, достал потрепанный блокнот.
— Три комплекта, значит. Мне понадобятся ваши фотографии, — он бросил взгляд на Кристи, затем на меня. — И имена. Какие предпочитаете в новой жизни?
— Это мы обсудим позже, — отрезал Гаррет. — Меня больше интересует качество и сроки.
— Будут через три дня, — заверил Шакал, записывая что-то в блокнот. — Я лично знаю человека в Министерстве учета, он снабжает меня бланками и печатями. Качественные, подлинные, с правильными номерами и всеми положенными атрибутами. Проверки на блокпостах пройдут без проблем. — Он поднял глаза и улыбнулся своей фирменной акульей улыбкой. — Кстати, менталист и джампер в одной компании… Редкое и очень ценное сочетание, должен заметить.
По моей спине пробежал холодок. Он знает о наших способностях — не просто догадывается, а знает наверняка. Если продаст эту информацию Серым… Я почувствовал, как Гаррет рядом со мной напрягся, готовый к худшему.
— Не дёргайся, щенок, — Шакал словно прочитал мои мысли. — Ты же не думаешь, что я не понял, кто вы на самом деле…
— Не дёргайся, щенок, — Шакал словно прочитал мои мысли. — Ты же не думаешь, что я не понял, кто вы на самом деле…
Мой пульс подскочил как на электрическом стуле. Я почувствовал, как Гаррет едва заметно шагнул вперёд, становясь между мной и контрабандистом. Ганс, несмотря на раненое плечо, тоже напрягся, готовый к бою.
Шакал растянул губы в улыбке, обнажая ряд неестественно заострённых зубов. В полумраке комнаты они блеснули, как набор хирургических инструментов.
— Боже-боже, какие все дёрганые, — он театрально поднял руки в притворной капитуляции, звякнув массивными браслетами. — Если б я хотел вас сдать, здесь уже кишмя кишели бы Серые. Или вы всерьёз считаете, что я не распознаю Одарённых, когда они стоят прямо перед моим носом?
Шакал плавно обогнул стол, выдвигаясь из густой тени в полосу тусклого света. Его взгляд, цепкий и холодный, как у мясника, зацепился за золотистый проблеск у моего горла — амулет снова выскользнул из-под рубашки. Я торопливо затолкал цепочку обратно, но было поздно — контрабандист уже заметил. Его зрачки сузились до булавочных головок, а ноздри едва заметно расширились, будто он учуял запах добычи.
— Любопытная… безделушка, — протянул он с деланной небрежностью, делая особое, почти чувственное ударение на последнем слове. Каждый слог сочился фальшивым безразличием. — Очень редкой работы. Такие штучки раньше частенько проскальзывали через мои пальцы. Ещё до того, как наша прекрасная страна затянула пояс потуже и начала давиться собственными кишками.
Он бросил многозначительный взгляд на Гаррета, и я заметил, как по лицу наставника пробежала тень — смесь беспокойства и старой, глубоко запрятанной боли. Что-то связывало этих двоих, что-то, о чём Гаррет никогда мне не рассказывал.
— У богатых нынче запросы поскромнее, — продолжил Шакал, извлекая из недр стола приземистую бутылку без этикетки. Темное стекло хранило какую-то мутную жидкость. Он плеснул себе в стакан, не предлагая нам. — А у меня, знаешь ли, репутация дорогого стоит. Расходы, обязательства… — он сделал глоток и скривился, будто проглотил что-то кислое. — Но прежние связи никуда не делись. Даже есть завязки кое с кем, кто сидит на самом верху.
— К чему ты клонишь? — Гаррет прервал его, и в его голосе звенело плохо скрываемое нетерпение.
Контрабандист растянулся в своём кресле, как сытый кот, и сцепил пальцы на животе. Его улыбка стала шире, обнажая острые клыки.
— Я к тому, что документы могут оказаться в ваших руках не через три унылых дня, а, скажем… к завтрашнему вечеру. — Он сделал паузу, смакуя момент, позволяя надежде зародиться в наших сердцах. — Но с одним малюсеньким условием.
— Каким? — спросил я, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения.
— Скажем так, — Шакал подался вперёд, впиваясь в меня взглядом, который, казалось, просвечивал до самых костей. Его голос понизился до интимного шёпота: — Мне было бы… крайне познавательно взглянуть поближе на твою побрякушку. Без рук, без глупостей — только посмотреть. Полюбоваться, так сказать.
Гаррет молниеносно вклинился между нами, вырастая, будто стена. От него повеяло ледяной яростью.
— Нет. Это исключено.
