Длани синхронно шагнули вперёд. Мне хватило нескольких мгновений, чтобы выхватить меч, рывком приблизиться к ближайшему из них и снести ему голову. Не ожидавшие такого исхода фанатики на секунду растерялись, но на этом моя удача закончилась. Силы Арлекина заблокированы, Лиля без сознания, четверо на одного…
В течение нескольких минут я уворачивался и парировал их атаки, пока граф со скучающим видом не активировал какой-то артефакт. В меня прилетела жёлтая молния, а сознание покинуло тело…
Островное княжество Гардарика. Стольный град. 3433 год от сотворения Чертогов Вельсиса (1200 год Святого Целестиуса).
В богато украшенных палатах княжеского дворца, несмотря на поздний час, было неспокойно. Отовсюду слышалась бранная речь, а крики одних заглушали споры других.
— Я повторюсь: мы не можем повысить торговый налог! Слободские люди, купцы, а за ними и ремесленники поднимут бунт! И кого тогда народ поддержит, я вас спрашиваю?!
— Брешешь, собака! Все мы знаем, что у тебя свояк почти все доки в своих руках держит. За него ты беспокоишься, а не за Отечество!
— Но нам нужны средства на защиту южных рубежей!
— Вот и отдавайте свои золотники, а мне до южных земель дела нет! Моя вотчина — север острова!
Князь Святослав угрюмо сидел на троне и лишь молча наблюдал за происходящим. Споры о пополнении казны теми или иными методами происходили регулярно и обычно длились допоздна, заканчиваясь, как правило, полным примирением всех участников Думы. То есть, мордобоем.
— Сегодня свару затеет Миролюб, — устало сказал князь, потирая виски. — Его поддержат люди Тита, но против выступят Эрик и Всеволод. Эти двое давно спелись. По итогу получается…
— Может, разнимем? — с надеждой в голосе сказал стоящий рядом с троном молодой дружинник Добрыня, за что сразу же получил подзатыльник от воеводы.
— Не мешай князю думы думать! — шикнул тот.
«Хороший он парень, не зря я его взял», — подумал Святослав. — «Молод, умён, но неопытен. Но ничего, с возрастом пройдёт. Возможно, вскоре даже сможет заменить Бьорна… Так, о чём это я? Ах, да…».
— Подготовь указ о повышении пошлин, — обратился князь к сидящему подле него писцу. — С заседанием и так всё ясно. Через час объявлю итоги, а ты к утру предоставь готовую грамоту.
Но не успел писец ответить, а Миролюб занести кулак над лицом Эрика, как с дальнего края палаты поднялась высокая худощавая фигура, облачённая в чёрный балахон. Помещение погрузилось в полумрак от внезапно погасших свечей, а воздух будто стал тяжелее. Фигура спокойно прошла мимо разом прекративших свои споры членов Думы и подошла к князю.
— Простите меня великодушно! — издевательски поклонился мужчина и сбросил капюшон с головы. Его лицо было покрыто мелкими шрамами, а длинные, начинающие седеть волосы заплетены в тонкую косу.
— Простите ещё раз! — продолжал он свой спектакль. — Я хотел попасть на заседание гардарской Думы, а попал, кажется, в Сенат Бизанта? Какие-то мужи обсуждают налоги, пошлины, пьют вино и веселятся!
С этими словами он повернулся к толпе окружавших его людей:
— Я вас спрашиваю! Когда это гардарский люд перестал быть таковым?! Когда мы променяли звон мечей и топоров на полуночные заседания и приёмы заморских рыл?! Я помню времена, когда наши воины добывали злато и серебро, сражаясь на чужой земле! Когда с нашей силой действительно считались! Когда одно слово «гардарцы» внушало ужас и страх всем северным землям! А что сейчас? Самогон и торговля — вот, с чем нас сравнивают на континенте!
— Чернодум! — не выдержав, поднялся с трона князь. — Хочешь разрушить мир, которым мы так дорожим?! Наши пращуры проливали кровь на этой земле, объединяя племена, мой дед отправился в Зал Предков, отбивая эту страну от чужеземцев, а тело моего отца так и не нашли после кровавой битвы князей. Мои предки сражались вместе с тобой, а ты сейчас хочешь предать их память?! Гардарика наконец обрела мир, который она давно заслужила!
— Гардарика заслуживает большего. Ты стал слаб и мягок, княже! Это из-за неё, да? Из-за ведьмы?!
— Убирайся! — рявкнул Святослав, хватаясь за эфес меча. — Иначе мигом отделю голову от тела и не посмотрю на твои заслуги!
Воевода Бьорн поудобнее перехватил секиру, а Добрыня сделал шаг вперёд, намереваясь, в случае неожиданной атаки волхва, прикрыть собой государя.
