Ветер задул сильнее прежнего. Деревья раскачивались, гнулись и скрипели. Вдруг раздался громкий треск и одно из деревьев рухнуло наземь прямо за спиной у королевича! «Тихо, дружок, тихо!» — крикнул Каспиан, успокаивая коня: тот чуть было не встал на дыбы. У самого королевича бешено колотилось сердце. Подумать только: еще бы вот столечко — и поминай как звали короля Каспиана Десятого…
Сверкнула молния, раскат грома сотряс небосвод. Конь закусил удила и помчался, не разбирая дороги. Остановить его не сумел бы и тот, кто привык объезжать диких лошадей. Королевич прильнул к шее животного, вцепился обеими руками в гриву. Его жизнь висела на тоненькой ниточке… Дерево за деревом возникало из темноты, чтобы в следующий миг остаться позади. Внезапно что-то ударило Каспиана по лбу (слишком неожиданно, чтобы он успел ощутить боль), и королевич упал замертво…
Очнувшись, он увидел пламя костра. Сразу нахлынула боль — болели и руки, и ноги, и спина, а голова просто раскалывалась. Сквозь боль прорывались негромкие голоса.
— Прежде чем очнется, надо решить, что с ним делать, — сказал один голос.
— Убить, — твердо заявил второй. — В живых его оставлять нельзя — выдаст как пить дать.
— Сначала приютили, потом убили, так, что ли? — хмыкнул третий. — Не пойдет. И чего мы тогда, спрашивается, старались, голову ему перевязывали? Нет, он теперь наш гость, а гостей убивать не след.
— Господа, — тихо проговорил Каспиан, — со мной делайте что угодно, но пожалейте моего коня.
— Твой конь удрал еще до того, как мы тебя нашли, — ворчливо сообщил первый голос. Слова звучали несколько странно — тот, кто их произносил, то ли шепелявил, то ли пришептывал.
— Гляди, еще запудрит мозги словесами-то, — предостерег второй голос. — Как хотите, а я…
— Лисе под хвост! — вскричал третий голос. — Не станем мы его убивать, ясно? Стыдись, Никабрик! Что скажешь, Землерой? Как мы поступим?
— Надо его напоить, — отозвался первый голос (должно быть, Землерой). Появилась темная фигура. Каспиан почувствовал, как под плечи ему осторожно просовывают руку — или то была не рука? Фигура казалась какой-то неправильной, как и лицо — волосатое, с очень длинным носом и с диковинными белыми пятнышками на носу. «Наверное, маска, — подумалось Каспиану, — Или у меня лихорадка, и все это мне только чудится». Внезапно он ощутил на губах теплую и сладкую влагу и жадно глотнул. В этот миг кто-то поворошил поленья в костре. Пламя взметнулось едва ли не под потолок, свет упал на лицо того, кто стоял у кровати, и Каспиан с трудом удержался от крика. Оказывается, поил его вовсе не человек, а барсук, обыкновенный барсук, разве что крупнее, дружелюбнее и разумнее всех барсуков, виденных мальчиком в жизни. И этот барсук разговаривал! При свете пламени королевич также разглядел, что лежит на подстилке из вереска в крохотной пещерке. У огня сидели два маленьких бородатых человечка, чем-то похожих на доктора Корнелиуса; впрочем, оба были шире в плечах, ниже ростом и косматее доктора, так что Каспиан сразу догадался — перед ним истинные гномы, в жилах которых не найти и капли человеческой крови. Наконец-то он нашел старых нарнианцев! Тут у него вновь помутилось перед глазами…
За следующие несколько дней королевич узнал, кто есть кто. Барсука и вправду звали Землероем, из всех троих он был самый старший и самый добрый. Гном, который хотел убить Каспиана, принадлежал к черным гномам (волосы и борода у него были иссиня-черными — и густыми, как лошадиная грива); он звался Никабрик. Второй, рыжеволосый, гном отзывался на имя Трампкин.
— А теперь, — заявил Никабрик вечером того дня, когда Каспиан впервые сел, — мы должны решить, что нам делать с этим человеком. Вы двое до сих пор уверены, что совершили благое дело, не позволив мне прикончить его. Ну и ладно, сами будете сторожить его, пока мы все не передохнем! Отпускать его нельзя — вернется к своим и живо нас заложит, уж я-то знаю.
— Волку в зубы! — воскликнул Трампкин. — Никабрик, да что на тебя нашло? Не его вина, что он ударился головой о ветку прямо над нашей пещерой. И, коли уж на то пошло, на предателя он не похож.
— Вы ведь даже не знаете, кто я, и хочу ли я вернуться к своим, — проговорил Каспиан. — Так вот, я не хочу возвращаться. Я хочу остаться с вами — если вы мне разрешите. Таких, как вы, я искал много лет.
— Рассказывай, — буркнул Никабрик, — Ты тельмаринец и ты человек, верно? Еще бы тебе не хотеть вернуться к своим!
— Да не хочу я возвращаться! — крикнул королевич. — И не могу. Я бежал, спасая свою жизнь. Король приказал убить меня. Кстати, можете оказать ему услугу, он вас отблагодарит.
— За кого ты нас принимаешь? — возмутился Землерой.
— А что ты натворил? Чем насолил Миразу, в твои-то годы? — осведомился Трампкин.
— Он мой дядя, — признался Каспиан.
Никабрик тут же вскочил и схватился за кинжал, висевший у него на поясе.
